Князья Хаоса. Кровавый восход норвежского блэка - Седерлинд Дидрик - Страница 60

Если бы такие вдохновлённые личности, как Викернес, сделали это в своё время, они оказали бы очень большое влияние на норвежское общество. Но я не думаю, что они к этому стремились.

Их поступки произвели какой-нибудь эффект в обществе?

В 1995 году в Норвегии наблюдался всплеск интереса людей к религии — в первую очередь к христианской религии, а также к новым религиям. Я тогда написал статью о Лейбористской партии, которая только сейчас стала одобрять расширение преподавания богословия в школьной программе. Пятьдесят послевоенных лет они боролись с христианством и только сейчас они согласились с тем, что надо больше уделять внимания преподаванию религии в школах. Это говорит о том, что времена изменились. Может быть, когда эти люди стали сжигать церкви, мы, в некоторой степени, осознали что для нас значит христианская культура, что её нельзя просто выкорчевать подобными насильственными методами. Возможно, что когда мы наблюдаем, как кто-то сжигает дотла церкви в нашей стране, в нас зарождается неприятие этого.

Я могу ошибаться, но как мне кажется, Сатанизм не возымел особо большого воздействия на общество. Хотя… Я же не знаю, о чём люди думают и что они делают ежеминутно.

Как Вы думаете, есть ли будущее у этого течения? Стоит ли за ним какая-нибудь движущая сила?

Оно не даст корней в норвежском обществе, но, безусловно, продлится еще несколько лет. Это возможно. Им нужна сила, в основном потому что сейчас это стало некоей нормой. Сейчас поджогом церкви уже никого не удивишь, все знают, что они время от времени любят запалить одну-другую церковь.

Не думаю, что оно, это течение, станет сильнее; напротив, оно будет хиреть и отходить от Сатанизма в направлении магии и тому подобного. Новые религии сейчас набирают силу в Норвегии и они сращиваются с оккультизмом и силами, схожими с Сатанистами блэк-метала. Я думаю, блэк-металлисты могут двигаться в этом направлении, но в таком случае они больше уже не будут Сатанистами. Сильные личности будут развиваться именно в этом направлении, и в скором времени мы получим новую, мутировавшую форму Сатанизма.

Если вы хотите знать, что останется от Сатанизма, то это будет только драматическая его часть — визуальные аспекты, драма. Эта его сторона похожа на театр, где есть свои декорации, актёры, играющие свои роли, по сути то, что мы сейчас наблюдаем повсеместно. Этот аспект останется, может быть в очень своеобразной и экстремальной форме, но уже не как Сатанизм.

Это вызвано какими-то особенными причинами?

Единственная причина, по которой Сатанизм долго не протянет — это его несозидательность: он ничего не несёт, ничего не предлагает. Разрушение не предлагает ничего взамен. Сатанизм пожирает свой собственный хвост: разве что-то можно навлечь из подобного образа мыслей?

Асбьорн Дюрендаль — член научного общества факультета гуманитарных наук университета Осло. Его специализацией являются новые и нетрадиционные религии, в частности Викка. Кроме того, он проделал тщательный анализ развернувшейся в норвежской и зарубежной прессе истерии о якобы существующем Сатанинском заговоре. Результаты своих исследований он опубликовал в очень интересной статье под названием "О том, как журналисты создали норвежский «Сатанизм» в 1988–1997 гг.", в которой он освещает вехи на пути «обработки» общественного мнения угрозой пришествия антихриста и бесовского заговора.

Согласно Дюрендалю, душераздирающие истории о тайных культах и Сатанинских ритуалах, где приносят в жертву людей, появились в Норвегии несколько лет спустя после аналогичного бульварного бума в СИТА и Англии. Норвежская государственная церковь обратила внимание на Сатанизм на одном из своих соборов в конце 70-х, правда он рассматривался лишь как одно из незначительных проявлений новых, нетрадиционных и восточноориентированных культовых религий, всплеск интереса к которым пришелся как раз на то время. Сатанизм, таким образом, был признан несущественной угрозой.

Впервые на газетные полосы Сатанизм попал летом 88-го. Всё началось с нескольких сомнительного характера статей о якобы дьяволопоклоннических группах, собирающихся в маленьких провинциальных городках. В первой речь шла о двух братьях, укравших какую-ту церковную утварь, угрожавших соседям и занимавшихся "дьяволопоклонничеством и танцами при луне". Во втором случае во время облавы на наркоманов полицией было найдено небольшое Сатанинское капище. Кроме того, журналисты и "комментаторы от церкви" выражали обеспокоенность появлением на прилавках норвежских книжных Магазинов "Сатанинской Библии" ЛаВея (книга была издана на датском; кроме того можно было приобрести и «интернациональное» издание на языке оригинала) — тема, которая ещё всплывёт на поверхность несколькими годами спустя в эпоху блэк-метал — бума.

В 1990 году прессу вновь заполонили статьи о Сатанинских ритуалах и жертвоприношениях. Шумиху разожгло заявление Вилли Коббхауга, лейтенанта полиции нравов Осло, заявившего в прессе, что у него имеются доказательства, подтверждающие преступную деятельность Сатанистов в Норвегии, которые в настоящее время являются предметом полицейского расследования. Эти откровения были встречены "компетентными органами" с известной долей скептицизма (к тому моменту тема "кровожадного Сатанинского заговора" уже исчерпала себя в Америке), но невзирая на это, средства массовой информации продолжали описывать всевозможные «Сатанинские» преступления как доказательства существования единой организации. В самый разгар "охоты на ведьм" — Сатанинских групп, «наводнивших» Норвегию, оккультное общество Ордо Темпли Ориентис было обвинено в организации жертвоприношений и других преступлениях, но ни одно из этих обвинений не только не было доказано, но и принято во внимание каким-либо полицейским чином.

В своей статье Дюрендаль рассказывает, как в конце концов истории о дьявольских жертвоприношениях исчезли со страниц газет, но, как выяснилось, ненадолго — с тем лишь, чтобы в 93-ем их место заняли леденящие кровь повествования о пришествии в мир блэк-метал. Вот что он пишет:

Все разговоры о Сатанизме, как и представления о нём, являются порождением фантазий подростков в возрасте от 15 до 18 лет (иногда, правда, возрастные рамки могут варьироваться от 14 до 25 лет), которым очень хочется выглядеть злыми и мрачными в глазах окружающих. Иногда они называют себя нацистами, иногда одинистами, иногда Сатанистами. Иногда же они хотят быть никем иными, как просто «злыми», разглагольствуя приблизительно таким образом: "Мы не наци: наци ненавидели жидов, мы же ненавидим всех". Или: "Мы не расисты. Мы хотим, чтобы страдали все." "Если наша музыка толкает людей к самоубийству — это замечательно. Таким образом она способствует очищению вида от слабых особей." Причина, по которой они получили возможность распространять такую философию посредством магнитных носителей, заключается в том, что некоторые из них поступали сообразно словам: одни нападали на людей, другие — на собственность, третьи оскверняли могилы и поджигали церкви…За два года (1991-93) несколько человек было избито, несколько получили ножевые ранения, по крайней мере одна (пятнадцатилетняя) девушка был" изнасилована, как подозревают, двумя семнадцатилетними поджигателями, один из которых был осужден за менее значительное преступление, и два человека убиты.

Дюрендаль отмечает, что именно пресса приложила все усилия к тому, чтобы создать впечатление крупномасштабного Сатанинского наступления на христианство в Норвегии. Не удивительно, что это, в свою очередь, заставило заволноваться как полицию, так и церковь, чему есть множество подтверждений:

В некоторых местах ажиотаж поиска воображаемых мест ритуалов достиг панических масштабов, и буквально всё необычное интерпретировалось как дело рук Сатанистов. У некоторых прихожан, регулярно посещающих церковь, начали чесаться руки: они требовали незамедлительных действий. Полицейские и выборные из прихожан по ночам охраняли свои церкви — с разным успехом. Одну из таких церквей всё-таки сожгли, когда наблюдение за ней сняли — не все оказались такими сознательными как 67-летний Виктор Андерсон, священник церкви Святой Троицы в Осло, который, вооружившись топором, каждую ночь просиживал в ризнице. По его словам: "Если мы хотим остаться культурной нацией, то должны дать отпор этим плебеям.