Лучшее за год. Мистика, магический реализм, фэнтези (2003) - Линк Келли - Страница 171

Я уставилась на карты с рисунками, зажатые в руках.

Фокс жил недалеко отсюда, в Тенантс-Харбор. Моя мать водила с ним знакомство задолго до моего рождения. Он был гораздо старше Блеки, но в те дни — задолго до появления электронной почты и дешевых серверов удаленного доступа — писатели и художники ездили на сколь угодно далекие расстояния, чтобы пообщаться с собратьями по духу, и уж конечно, гораздо дальше, чем от острова Аранбега до Тенантс-Харбор. На моей памяти именно тогда моя мать впервые произвела на меня по-настоящему сильное впечатление, какое, по всеобщему мнению, должна была производить постоянно. Она нашла меня в гамаке читающей «Любовь собирает рябину».

— Ты читаешь книгу Берди. — Она наклонилась, чтобы поднять мой пустой стакан из-под лимонада.

— Уолтера Вердена Фокса, — педантично поправила я.

— О, я знаю. Он любил, чтобы его называли Берди. Его сына тоже звали Уолтером. Все звали мальчика Уолли. Я водила с ним знакомство.

Позади меня церковные колокола пробили четверть десятого. Блеки уже встала и ждет моего прибытия. Я аккуратно положила две карты в колоду, завернутую в пестрый шарф, засунула сверток в сумку и направилась в Пенобскот-Филдз.

Когда я вошла, Блеки и Катрин сидели в крохотной столовой. На столе лежала вчерашняя «Нью-Йорк Тайме» и стояли тарелки с остатками завтрака.

— Ну как? — спросила мать, поднимая седые брови и устремляя на меня спокойный взгляд серых глаз. — Тебя вырвало?

— Ох, прекрати, — сказала Катрин.

— На сей раз нет. — Я наклонилась и поцеловала мать, а потом повернулась к Катрин: — Я зашла на распродажу при вашей церкви — и потому опоздала.

— Ох, я же собиралась отдать им свои шмотки! — Катрин встала, чтобы налить мне кофе. — Я отнесла туда несколько коробок всякой всячины, а про шмотки забыла. У меня целая сумка вещей; и несколько гермесовских шарфов, помимо всего прочего.

— На твоем месте я не стала бы отдавать шарфы. — Блеки легонько похлопала ладонью по столу, призывая меня сесть рядом с ней. — Комиссионный магазин в Камдене предоставляет хороший кредит за них. Этот свитер я купила там. — Она дотронулась до ворота сизовато-серого вязаного свитера, с тремя перламутровыми пуговицами. — Овечья шерсть. «Бонвит Теллер». Они давно закрылись. Наверное, кто-то умер.

— Да перестань ты, честное слово, — сказала Катрин. Она вручила мне кружку кофе. — Можно подумать, нам нужен кредит для покупки одежды.

— Послушайте, — сказала я. — К слову о шарфах…

Я вытащила из сумки пестрый сверток и положила на стол, отодвинув в сторону тарелки с остатками завтрака. По лицу Блеки промелькнула тень удивления, а потом она прищурилась и с выжидательным видом подалась вперед. Когда я развернула шарф, клочок бумаги упал на стол, рядом с рукой моей матери. Она поскребла по столу шишковатыми пальцами и наконец схватила бумажку.

— Не вижу, что здесь написано. — Она поправила очки и нахмурила брови, силясь разобрать каракули.

Я положила колоду на шарф, а потом толкнула ее через стол. Две карты с рисунками я оставила у себя и теперь осторожно засунула в задний карман, стараясь не помять. Остальные лежали аккуратной стопкой перед Блеки.

— Наименьшие Козыри. — Я указала на клочок бумаги. — Тут написано.

Она внимательно взглянула на меня, потом на карты.

— Ты о чем? Это колода карт.

— Это написано на бумажке: «Наименьшие Козыри». Не знаю, помнишь ли ты, но в одной из книг Фокса, в первой главе, есть такая сцена… Наименьшими Козырями он называет колоду карт Таро, которой пользуется один из персонажей. — Я пододвинулась поближе к матери и указала на клочок бумажки, зажатый у нее между большим и указательным пальцами. — Я хотела посмотреть, сумеешь ли ты разобрать, что тут написано. Ты ведь знала Фокса. Не узнаешь почерк?

— Почерк Берди? — Мать потрясла головой и поднесла бумажку к самому носу. В такой же позе много лет назад она сидела перед фотографом из журнала «Лайф», когда рассматривала через лупу Мудрого Муравья, только на сей раз она казалась озадаченной и даже сбитой с толку. — Не знаю. Не помню.

Я на мгновение испугалась, что именно сейчас, в самый неподходящий момент, Блеки начнет терять память, отдаляться от нас с Катрин. Но нет. Она повернулась к Катрин и спросила:

— Куда мы положили те папки? Когда я просматривала письма послевоенных лет? Ты помнишь?

— По-моему, они в твоей комнате. Хочешь, чтобы я принесла?

— Нет, нет… — Блеки встала, отстранив меня, и направилась в свой кабинет, придерживаясь по пути рукой за спинку стула, кухонную стойку и стену.

Катрин посмотрела ей вслед, потом перевела взгляд на безобидный клочок бумаги, а потом подняла глаза на меня.

— Что это? — Она дотронулась до уголка шарфа. — Где ты их раздобыла?

— Купила на распродаже. Они были завернуты в шарф, и я не знала, что внутри, пока не вышла и не развернула сверток.

— Кот в мешке. — Катрин подмигнула мне. Она по-прежнему каждый четверг укладывала свои серебристые волосы в пышную, покрытую лаком прическу, какую носила в дни своей далласской бурной молодости, — но не в местной парикмахерской, а самом дорогом салоне Кэмдена. Она делала и маникюр, хотя уже не могла носить на изуродованных артритом пальцах любимые перстни, бриллиантовые и аквамариновые, и кольцо с изумрудом, которое ей подарила моя мать, когда они только познакомилась. — Я удивляюсь, что ты купила кота в мешке, пчелка Айви.

— Я и сама себе удивляюсь.

— А вот и я. — Блеки прошаркала обратно в комнату и тяжело опустилась в кресло. — Сейчас посмотрим.

Она постучала пальцем по столу, отчего клочок бумаги затрепыхался, словно раненый мотылек, а потом протянула мне конверт:

— Открой, пожалуйста, голубушка. У меня такие неловкие руки.

Стандартного размера конверт, вскрытый, с напечатанным прыгающими буквами адресом:

«Мисс Блеки Тан,

Уединенный Дом, остров Аранбега, штат Мэн».

В одном углу, рядом с почтовым индексом наклеена четырехцентовая голубая марка, выцветшая от времени. В другом углу напечатан обратный адрес: «У. Б. Фокс, Санд-Хилл-Роуд, Т. Харбор, штат Мэн».

— Взгляни на письмо, — приказала Блеки.

Я послушно вытащила письмо из конверта, развернула и пробежала взглядом по написанным от руки строчкам до подписи в самом низу. Синие чернила; похожий на мышиный хвостик росчерк после последней «и». «Твой любящий Берди».

— По-моему, почерк тот же. — Я повнимательнее присмотрелась к буквам, стараясь не вникать в содержание письма. Оно в любом случае казалось скучным: что-то про собаку, снегопад и застрявшую в снегу машину; и «Скорей бы наступило лето, по меньшей мере, тогда мы снова сможем ездить в гости друг к другу». «Меньшей». Я взяла клочок бумаги, чтобы сравнить написание «меньше в одном и другом слове.

— Ну да, точно, — сказала я. Я заметила еще одну вещь. Я поднесла письмо к лицу и понюхала. — И знаете, что еще? Я чувствую запах. Письмо пахнет трубочным табаком. И шарф тоже.

— «Боркум Риф». — Мать состроила гримасу. — Ужасная дрянь с приторным запахом. Я терпеть его не могла. — Она посмотрела на меня, прищурив серые глаза, но не лукаво, а задумчиво. — Мы были добрыми друзьями. Я и Берди. Милейший человек.

Катрин кивнула.

— Но болезненный.

— Да, болезненный. Под старость он бы совсем захирел, верно? — Они с Катрин переглянулись, две пышущие здоровьем старухи, а потом мать взглянула на меня. — Я помню, как ты любила книги Берди. Теперь я жалею, что мы с ним не переписывались чаще. Я бы отдала тебе его письма, Айви. Раз или два в год он всегда приезжал к нам погостить. Летом.

— Но только до смерти сына, — добавила Катрин. Блеки потрясла головой.

— Да, только до смерти Уолли. Бедный Берди.

— Бедный Уолли, — поправила Катрин.

Вот почему Фокс не закончил последнюю, пятую книгу своего цикла романов. Его сын погиб в Корее. Я знала это; и это был один из действительно интересных, даже трагичных фактов биографии Уолтера Вердена Фокса. Подробная биография Фокса вышла в свет в семидесятых, когда его книги приобрели второстепенный культовый статус, чему поспособствовали успех Толкина и Мервина Пика и недолговечная мода на серийные издания в одинаковых бумажных обложках. «Александрийский квартет», «Дети насилия», «Танцы под музыку времени». Цикл романов «Пять окон, одна дверь» никогда не пользовался особой популярностью, несмотря на восторженные отзывы о нем таких известных людей, как Анаис Нин, Тимоти Лири и Верджил Томпсон, которых самих теперь затмили более яркие молодые звезды.