Ласковые имена - Макмуртри (Макмертри) Лэрри Джефф - Страница 47

– Я этого никогда не понимал, – сказал он, сжимая ее руку. – Просто никогда.

– Милый, столь многие вещи понять невозможно. Ешь крабов, пей вино и сбрось с себя этот несчастный вид. Если ты скажешь, чего не понимал, я, может быть, тебе объясню.

– Честно говоря, не понимаю, почему ты перестала со мной спать. Мне казалось, что все хорошо. Потом мы отправились в то плаванье из Майна в Чесапик, и тогда я тоже не заметил ничего настораживающего, а ты как сошла с яхты, так и вышла замуж за Редьярда. Разве что-то было не так?

– Тревор, ты меня об этом спрашиваешь каждый раз, когда мы вместе садимся ужинать, – ответила Аврора, в утешение слегка стискивая его руку. – Если бы я знала, что ты воспринимаешь это так серьезно, я бы вышла за тебя и избавила тебя от всех этих размышлений. Перестань думать об этом так серьезно.

– Но почему? – настаивал Тревор. – Почему? Мне кажется, что в чем-то была моя вина.

– Да, может быть, твоя непритязательность или что-то вроде этого… не знаю как выразиться точнее, – ответила Аврора, взяв с его тарелки кусочек краба, о котором он забыл, погрузившись в раздумья. Аврора со своим справилась мгновенно.

– Я вовсе не хочу, Тревор, чтобы по прошествии тридцати лет твоя непритязательность обернулась неверностью. Уверена, что я говорила тебе об этом сотни раз. Молодой женщине не найти лучшего любовника, чем ты. Но видишь ли, я тогда была всего лишь молодой женщиной, к тому же свободной. Я ожидала, что твои чувства могут перемениться. Или мои. Я не помню те обстоятельства в точности, но у меня тогда появилось предчувствие, что, если я буду плавать на этой яхте, может возникнуть какое-нибудь недоразумение. Извини меня, дорогой, но я никогда не могла вообразить тебя семейным человеком. Хотя теперь я вовсе не уверена, что дело было именно в этом. Может быть, тебе не хватило настойчивости, точно не помню. Во всяком случае наше расставание и мой брак с другим вовсе не означали, что, как ты выразился, что-то было «не так». И, учитывая, как ты жил все эти годы, я убеждена, что тебе давно пора перестать думать об этом «не так».

– Но меня это всегда беспокоит. О чем мне еще беспокоиться? Денег у меня много. Дочке Мэгги я в итоге не подошел. Я хочу, чтобы ты вышла замуж за меня, прежде чем ошибусь снова. У нас с тобой не было бы никаких проблем. А вдруг наступит день, когда я не смогу уже соблазнять актрис? Ты же не хочешь, чтобы со мной такое случилось?

– Конечно нет, – согласилась Аврора. – У меня такое ощущение, что мы и раньше об этом разговаривали, Тревор. Мне кажется, нам слишком долго не подают второе. Еда помогла бы справиться с этим чувством. Должна отметить, что я испытываю это только в твоем обществе. Ты заставляешь меня вспоминать то, что я давно забыла. А мне это никогда не удается, я вспоминаю только разговоры. Я действительно не имею ни малейшего понятия, почему вышла замуж за Редьярда, а не за тебя. Из меня плохой психолог, и я все-таки надеюсь, что наступит день, когда ты перестанешь задавать мне свои вопросы.

– О'кей, выходи за меня, и больше никогда тебя ни о чем не спрошу, – предложил Тревор. – Прости, если я говорю не так, как подобает джентльмену, но последнее время на меня что-то нашло. Ничто не приносит мне удовлетворения. Это, должно быть, годы.

– Нет, это твое увлечение спортом, – возразила Аврора. – Твой ум, милый, не удовлетворяется той малой пищей, которую ты ему предлагаешь. Мне кажется, ты слишком много плавал, ловил чересчур много рыбы, стрелял более чем достаточно животных. Уж я не говорю про то, что ты сделал с множеством женщин.

– Ага, вот теперь все встает на свои места, – с болью сказал Тревор. – Теперь только ты можешь принести мне удовлетворение, Аврора. И всегда это могла сделать только ты. На этот раз ты должна за меня выйти. Если ты откажешься, мне уже будет не на что надеяться. Мне останется лишь уплыть туда, где садится солнце, и никогда не возвращаться.

Осторожно облизывая губы, Аврора разглядывала омара, которого только что подали.

– Тревор, ты меня знаешь, – сказала она. – Мне трудно сосредоточиться на романтике, когда передо мной еда. Однако я советую тебе воздержаться от образной речи, а также от перевирания цитат. О пище богов говорил не Байрон, а Шекспир, а угроза уплыть туда, где садится солнце, какой бы искренней и реально осуществимой она ни была, меня не поражает. В конце концов, насколько мне известно, там, где садится солнце, ты провел большую часть жизни. Я более высокого мнения о твоих винах, чем о твоих риторических способностях.

– Аврора, я говорю серьезно, – настаивал Тревор, сжав ее ладонь обеими руками. Аврора тут же выдернула руку и схватила ею вилку.

– Тревор, ты мне можешь делать сколько угодно предложений, но не пытайся держать меня за руку, когда в ней столовый прибор.

– Без тебя у меня нет надежды, – сказал Тревор, и боль души отражалась в этот момент в его глазах. Посмотрев на него, Аврора увидела, как томится его душа и выдала ему кусочек от своего омара, поскольку он проигнорировал собственного.

– Мне кажется, милый, ты немножко близорук. От того, что я отказываюсь за тебя выйти, твои мечты, наоборот, сохраняются. Если бы мы поженились, я стала бы твоей женой. Я не вижу в этом никакой почвы для ожиданий. Но если я остаюсь свободной, ты можешь постоянно надеяться, и иногда я смогу получить удовольствие от встречи с тобой, когда мне нужно будет тебя видеть, и так наш роман может продолжаться много лет.

– Но я беспокоюсь. Я ухожу в море с другой женщиной и начинаю терзаться. Я думаю, а что, если я вернусь, а Аврора вышла замуж? Я даже из-за этого промахиваюсь. В прошлый раз, когда я был в Шотландии, я не попал в куропатку, а такого со мной не бывает.

– О, милый, ты первый, кто стал из-за меня промахиваться. Если это тебя успокоит, то должна сказать, что у меня нет намерений выйти замуж. Иначе наш маленький роман оказался бы для меня потерян, а я не люблю терять.

– Это ничего не значит. Ты была замужем за Редьярдом, а наши отношения из-за этого не прерывались. Так что брак нашему роману не помеха. Ничто не прекратит мои терзания.

Аврора пожала плечами. Омар был великолепный.

– Тогда терзайся, – сказала она. Тревор начал есть.

– Есть лишь одна вещь, которая помогает мне успокаиваться.

– Я была уверена в этом, – с облегчением заметила Аврора. Тревор изящным движением взял нож и вилку, – изящество вообще было для него характерно – и этот его жест побудил Аврору к размышлениям, если она была на них способна. Действительно странно, что она оставила такого воспитанного, жадного до развлечений мужчину как Тревор и вышла замуж за Редьярда, который был готов есть свои сэндвичи каждый вечер, не желая ничего большего. Редьярд разбирался в хорошей еде, знал, где ее покупать, какой у нее должен быть вкус, но, если не считать кратковременного периода ухаживаний, он никогда не заботился о том, чтобы иметь ее. Безусловно, вкусы Тревора были ей ближе, это сходство существовало всегда. Поэтому-то и удивительно, что она никогда не стремилась выйти за него замуж.

– Мы поговорим об этом позднее, – предложил Тревор, протягивая руку под стол, чтобы по-дружески стиснуть ее коленку. – Мне хотелось бы, чтобы ты посмотрела, как я отделал свою яхту.

– Лучше опиши словами. Я вряд ли рискну отправиться в плавание после такого обильного ужина. Кроме того, ты мне не рассказал о своих дамах этого года. Из моих знакомых ты один ведешь интересную жизнь и не знаю, почему ты хочешь испытывать мое любопытство.

В разговорах со своими прочими поклонниками она не допускала никаких упоминаний о других женщинах, но Тревор составлял исключение. Он не уставал убеждать ее в том, что она его единственная настоящая любовь, и при этом Аврора с большим удовольствием слушала о его приключениях с дамами. Тревор вздохнул, но зная, что рассказав Авроре о своих маленьких увлечениях, он почувствует облегчение, поделился с ней воспоминаниями о польской актрисе и калифорнийской наезднице, а также о паре милых дам с дочками из Коннектикута. За этим рассказом, одолев омара и десерт, они перешли к бренди. Аврора, пребывая в сытости и довольстве, позволила Тревору держать ее руку на всем протяжении их разговора.