Путь к Эвенору - Розенберг Джоэл - Страница 29

Хотя, возможно, мне все же стоило бы взять с собой Ахиру: здесь он бы не выделялся. В дальнем темном углу, угощаясь почти черным хлебом и похлебкой неизвестного происхождения, уже сидели гном и его приятель-человек. По покрою его кожаной куртки я решил, что гном этот из Бенерелла: бенерелльцы обожают одежду в обтяжку. Человек мог быть откуда угодно, хотя больше всего таких пшеничных блон­динов в Осгарде.

Все меняется, даже когда не ждешь перемен. А может быть, в особенности когда не ждешь перемен.

Я не сразу ответил Тэннети. Повернулся к ней и загово­рил чуть-чуть громче.

— Сам не знаю. Эта... — я выдержал паузу, — ...штука, что мы утром видели, чудней твари на глаза Тибелю в жизни не попадалось, чем хочешь клянусь!

Широколицый парень, сидевший на той же скамье, что и я, навострил уши.

Я поднял опустевший кувшин и перевернул его. Сейчас буду заказывать еще, если ни до кого намек не дойдет.

— Н-да, — заметила Тэннети.

Не скажу, что мне очень помогло.

Я глянул на нее; боюсь, что зло.

— Да уж, — продолжала она, стараясь поправить дело, — и впрямь странная тварь.

Мне оставалось лишь возвести глаза к потолку и просить о помощи богов или небеса.

— Очень странная.

— Прошу прощения, путник... — Парень, чье внимание я привлек, приподнялся, вежливо указывая на свой — пол­ный — кувшин. — Вы говорите, вы видели что-то странное?

«Уже несколько раз говорю, — подумал я. — И чертов­ски неуклюже».

— Вроде бы видел, — сказал я, жестом приглашая его к нам. Если рыбка голодна — она и пластикового червячка схватит.

Он плеснул понемногу эля в каждую из трех кружек и вежливо отпил из своей.

— Много странных тварей появляется в последнее вре-мя — заметил он. — И с каждым годом все больше. Путе­шественники рассказывают, но знаете, с каждым пересказом твари все растут и растут.

Я кивнул:

— Бывает. Но эта не растет. Это был волк, который не был волком.

Вокруг нас начал собираться народ: питейный зал тавер­ны не для тех, кто ищет уединения.

Парочка приятелей — те самые гном и человек — про­шли мимо, как раз когда я начал весьма основательно отре­дактированный рассказ о том, как мы столкнулись с Бойоардо и волчьей стаей. У меня они съели не корову, а оленя, мы с ними не дрались, а просто подсматривали, да и происходило дело не в Биме, а неподалеку от Альфани. Я всегда придерживаюсь деталей, просто не всегда точных.

Самый простой способ что-либо выяснить — это посло­няться вокруг и поспрашивать, но в этом случае неминуемо нарвешься на вопрос, кто ты сам и что тебе надо. А учитывая, что за мою голову назначена награда — Пандатавэйская работорговая гильдия любит меня не больше, чем я ее, — я пред­почитаю не задавать прямых вопросов.

Так что от самого простого способа пришлось отказаться. Оставалось только завести где-нибудь в людном месте разго­вор о чем-то, что касалось бы интересующей тебя темы — и вызвало бы общий интерес. И слушать, как окружающие де­лятся с тобой тем, что им известно.

Невысокий сухощавый торговец драгоценностями — на­звался он Энриком — заказал выпивку на всех. (Он навер­няка был крепче, чем выглядел, если учесть его занятие и отсутствие с ним телохранителя.)

— Оно могло прийти из Краев Других — есть, говорят, такие, — сказал он. — Или оттуда. — Он весьма красно­речиво потыкал большим пальцем себе за спину.

— Края Других? — Я постарался выглядеть как можно более озадаченным. — Это кто ж такие — Другие?

— Другие — значит Другие. Издавна известно: не хо­чешь накликать — не называй. Мой дед — он давно умер — называл их просто они. И дожил аж до шестидесяти.

Другой человек сплюнул.

— Суеверия это. Ничего больше.

— Может, так, а может, и нет. Может, те узнают, когда произносят их имена... Что до всяких там странных тварей, до того, что уничтожило деревеньку близ Эревэйла, — я бы не стал в это лезть. — Он повернулся ко мне. — А ты, Ти­бель?

Я помотал головой.

— Никогда ни во что не лезу.

Без причины, конечно. Уничтоженная деревня? Что-то новенькое.

— Мудро, — одобрил купец. — А тут еще Воин этот    и возникает ведь, только чтобы убить... Была у меня служан­ка, десять лет у меня работала, Венда ее звали. Здоровая, как лошадь, и преданная, что собака. Но как Воин этот объ­явился — а говорят, это сам Карл Куллинан и есть, — я ее продал. Задешево. И, верите, не жалею.

Тэннети нахмурилась:

— Погоди-ка! Насколько я слышала, Карл Куллинан и его люди не трогали никого, кроме работорговцев. Особенно — рабо­торговцев из Гильдии.

Энрик покачал головой.

— Так оно и было. Долгие годы. Я встречал и воинов Приюта, и их торговцев — даже стоял как-то раз вместе с одним их отрядом, в Куаролине это было, у границ Катарда... Суровый народ, но мне с ними было спокойно, и их с радостью принимали в большинстве городов — все знали, что они не охотятся ни за кем, кроме работорговцев, а рабо­торговцев сейчас нигде особо не любят.

Но сейчас, говорят, все изменилось. Вон в Венесте убили хозяина конюшни — и всего-то за то, что у него был раб.

— И не только в Венесте! — Плотный мужик так грох­нул кулаком по столу, что кувшины и кружки подскочили. — В нашем родном Феневаре — за его околицей, можно сказать — Арнет с братом были убиты в постелях, и сорока дней с тех пор не прошло. Да — и записку оставили. На этом... аглицком. Опасный язык — говорят, чтобы писать на нем заклинания, не нужно быть магом.

— Полная чушь!

Еще один плевок. Феневарцев можно узнавать по плев­кам: они ими пользуются, как знаками препинания.

— И чтобы писать по-ихнему, и чтобы делать ихний по­рох, надо быть ихним магом.

Следующий час я слушал в оба уха. И ставил всем вы­пивку чуть чаще, чем с меня следовало. Лучший способ не вызывать подозрений. Вовсе не обязательно быть как все — нужно просто казаться таким.

Кажется, я все-таки перепил. Но мне в память врезались слова Рэйла — пекаря, из тех, с кем мне не хотелось бы сво­дить близкое знакомство.

— ...и Алезин так говорил. Помните, новый коваль бро­дячий, что проходил здесь дней десять назад?

Оп-ля! Алезином звался отец Микина. Возможно, ко­нечно, что здесь побывал настоящий странствующий кузнец с таким именем, но лично я в подобные совпадения не верю.

В этом был смысл. Многие кузнецы — и почти все вла­дельцы конюшен — подрабатывают ковкой лошадей, но, как и в каждом ремесле, мастерства достигает лишь тот, кто за­нимается этим постоянно. С другой стороны, вне больших городов оседлому ковалю просто не хватит работы, а профес­сия странствующего коваля — вполне уважаемое занятие для кузнеца или лошадника, если у него найдутся деньги на инст­румент и желание побродить.

Тем более что особых инструментов это не требует. Ма­ленькая наковальня и, может быть, переносной горн, если не жалко выбросить на него денежки, потому что костра в яме вполне хватит для такой работы. Молотки, клещи, несколько тримминговальных ножей и щипцов плюс небольшой запас подков — и вы в деле. Все это можно нагрузить на вьючную лошадь, хотя лучше, конечно, завести фургон.

Приютские летучие отряды обычно возили за собой по крайней мере одну дорожную кузню. Разведка — вещь не­обходимая, а одно из лучших прикрытий разведчика — ли­чина странствующего кузнеца.

Микин оставил свою группу и взял с собой инструменты коваля.

Кажется, мы напали на горячий след. Возможно, мы су­меем разобраться с Микином быстро, прежде чем сунемся в Фэйри. Если подумать, не такая уж плохая мысль. В конце концов мы ведь с самого начала собирались убивать двух зай­цев: порыскать вокруг Эвенора, выяснить, что тут творится с Фэйри, и найти Микина. Если выйдет.

Что важнее? Ну ладно, Эвенор. Отлично.

Что срочнее? А вот это другой вопрос.

А может, лучше всего спросить: с чем нам проще упра­виться?

И вообще зачем задавать вопросы, когда кругом столько пива?

Энрик налил мне еще.

— Правильный ты мужик, Тибель, — сказал он. — Хо­рошо с тобой сидеть.