Путь к Эвенору - Розенберг Джоэл - Страница 57

— Здесь, — объявила Андреа. — Резко направо и шаг вперед. Нет, не все. Только Ахира. Хорошо. Уолтер, ты следующий.

Я повернул вправо и шагнул вперед, из тумана — и оказался рядом с Ахирой по щиколотку в густой грязи узкой эвенорской улочки, залитой утренним светом.

Я дернулся бежать, пустился бежать — но сапоги мои облепила грязь. Это было все равно что бежать... хм... бежать по грязи.

И потом, бежать причин не было. Только что я был в непроницаемом тумане, а теперь мы с Ахирой стоим на ясном свету посреди узкой улочки, окруженные двухэтажными глинобитными домиками, по щиколотку в густой бурой грязи. Это могла быть любая улица любого города — если бы не висели над головой, замерев, яркие даже при солнце огоньки фей.

Откуда-то издалека донесся голос Энди — вот только направления уловить я не смог.

— Теперь Джейсон, — говорила она. — Прямо сюда. Да-да, вправо и прямо. Правильно.

И внезапно Джейсон, а потом Тэннети и, наконец, сама Андреа возникли с нами рядом. Я заставил себя улыбнуться.

— Отлично сделано. Не знал, что ты умеешь телепортировать.

Энди улыбнулась, протянула руку и погладила меня по щеке.

— Спасибо за комплимент, но истинная телепортация требует таких сил и умений, какие возможны только в теории. Для любого смертного, — добавила она.

Если это не телепортация, то интересно, что это было.

Наверное, вопрос отразился у меня на лице, потому что она пожала плечами и ответила:

— Это не телепортация. Телепортация — это когда ты переносишься из точки А в отдаленную точку Б, минуя все промежуточные точки. А сейчас мы просто оказались рядом с местом, куда направлялись — нужно просто знать, где и как искать.

Воздух был теплее, чем должен был быть в этот утренний час. Я, конечно, ждал, что он согреется, но не настолько. Утренняя прохлада мне нравится больше. Дайте только солнцу нагреть обычную городскую улицу — и она начинает вонять так, словно вымощена выдержанным конским навозом. Что, если подумать, именно так и есть.

— Ухабистый Тракт.

Андреа кивнула сама себе и поманила нас за собой. Извилистая улочка с глинобитными домами резко сворачивала футах в ста позади нас и примерно в стольких же впереди. Дома были слишком высоки, чтобы поверх них что-нибудь рассмотреть — видно было только дальнее мерцание купола

Фэйри на севере.

Тишь да гладь — только грязь, дома да волшебные огоньки.

— Все спокойно, — сказал я. — Даже слишком, кемо сабе.

Ахира хмыкнул.

— Заткнись, — сказал он беззлобно, и мы пошли к Энди, — Бери что дают.

Тэннети медленно поворачивалась, словно кинокамера кругового обзора — чем-то подобным она в своем роде и была. Я не виню ее за желание охватить все — округа была совершенно обыденной, я ожидал увидеть Эвенор совсем не таким. Где мерцание? Улица, на которой мы стояли, была обычной и твердой, как всякая другая улица.

Я собрался задать дурацкий вопрос, но Джейсон меня опередил.

— Где же мерцание? Почему все так стабильно? — спросил он.

Андреа не обернулась.

— Мерцание — от неопределенности. Эвенор никогда сам не знает, что собой представляет, и эта неуверенность растет. Но чем бы он ни был, мы здесь, и это все определяет. Мы можем быть только в одном месте и времени.

Моя реакция па разъяснения магии всегда одна и та же:

— А!

Есть три теории, как себя вести в незнакомых — и враждебных — городах. Моя любимая теория советует вообще туда не соваться: очень редко тебя могут убить там, где тебя нет. Вторая по приемлемости — разделить отряд надвое, чтобы каждая группа двигалась по своей стороне, прикрывая другую. Это ограничивает возможности стрельбы для тех, кто прячется в домах по сторонам улицы.

Третья — шагать прямо посреди улицы: считается, что так вы успеете заметить и отразить любое нападение.

Именно эта теория мне не очень нравится, так что я сдвинулся к приподнятому над улицей тротуару.

— Нет, — сказала Андреа, не оборачиваясь. — Не надо. Ты можешь потеряться. А это нельзя.

— Потеряться? Слушайте, я не из тех, кто теряется. У меня нет идеального чувства направления — но на городских улицах меня можно потерять, только сильно постаравшись.

Верно, Уолтер — но что, если туман дойдет тебе до самого носа?

Я остался со всеми.

Ухабистый Тракт извивался и изгибался еще с четверть мили — пока возле крошечного скверика не разделился пополам: левый рукав вливался в мощеную улицу, правый вел вниз, в еще большую грязь.

Я наклонился к Ахире:

— Хочешь поспорим, куда нам дальше?

— Сюда.

Андреа шагнула в грязь — и тут же утонула в ней по самые икры.

— Здесь недавно здорово лило, — заметил Ахира, шаря глазами по сторонам.

— В самую точку, Шерлок.

Мы двинулись по грязи следом за ней, сапоги наши чавкали и чмокали всякий раз, когда мы поднимали ногу и опускали ее...

на горячую сухую пыль улицы. Нас окружал полуденный солнечный жар и разноголосый говор рыночной площади.

— Люди, — сказал Ахира. — Как приятно видеть людей!

Тут мне пришло в голову, что все они прекратят сейчас продавать и покупать, оскалят огромные клыки и бросятся на меня — но порой мне все же везет, и ожидания меня обмывают.

В вышине, над головой, плясали и пересвистывались с дюжину деревянных флейт: ныряли во влажном воздухе, наигрывая высокими звенящими голосками сумасшедшую мелодию. Не ахти какая музыка: восьмитактная, без особых вариаций.

Нам пришлось быстренько отпрыгнуть в сторону, уворачиваясь от пары коней — громадин вроде клайдсдейлов, только в яблоках, — тащивших тяжело груженный фургон.

Мы сгрудились вокруг Андреа, как школьники вокруг учительницы. Что было не слишком далеко от истины.

Ладно, я туповат, но в конце концов до меня дошло: Эвенор не знает не столько что он, сколько когда он. Обычно попасть из утра в вечер просто, но полудня при этом не миновать. Если только все — включая время — не встанет с ног на голову. Черт возьми, а ведь мы, может статься, шагнули из сегодня во вчера.

Был базарный день, и торговля шла довольно бойко под посвистывание флейт.

Неподалеку, над горой плетеных корзин, румяный продавец яблок вел бесконечный торг с высоким костлявым человеком в дорожном плаще и шляпе с обвисшими полями. За ними одна из нескладный тварей — ладно, я буду называть из уркхами или орками, пока вы для них лучшее имя не найдете, спасибо, — неуклюже жестикулируя, доказывала, что мясник слишком много запрашивает за бараний окорок. Во всяком случае, я надеюсь, что это была баранина -— ляжка вполне могла оказаться чабаньей.

Над улицей возвышался купол Посольства Фэйри — от нас его отделяла всего пара-тройка перекрестков.

— Сюда, и постарайтесь ни на что не наткнуться, — сказала Энди, ныряя в толпу; мимо, грохоча подковами и колесами, как раз проезжала запряженная тяжеловозами фура. Сложность передвижения в толпе — приходится все время подавлять боевые рефлексы. Я не люблю, когда меня пинают и подталкивают — предпочитаю пинаться и толкаться сам. Только так надо работать в толпе — а я, поверьте, не такой уж плохой карманник. Хотя сейчас не время было проверять, на уровне ли это мое мастерство.

Мы шли по улице, вдоль забитых всякой всячиной торговых рядов, где толстый торговец яблоками бесконечно торговался с высоким покупателем в плаще и шляпе, мимо спорящего с мясником орка, мимо лавок, где свечники заливали Воск и вкладывали фитили в формы, а толстая старуха-корзинщица вплетала очередной прут в странной формы корзину.

Что-то в этом меня тревожило, и я быстро коснулся плеча Ахиры, скользнул в хвост нашей группы и оглянулся. Да, разумеется, неприятности стоит оставлять позади, но обезьянье любопытство способствует выживанию — если не перебарщивать с ним.

Они занимались все тем же. Все они. Орк по-прежнему торговался за мясо, высокий покупатель спорил с коротышкой-купцом, а корзинщица все еще не вплела...