Путь к Эвенору - Розенберг Джоэл - Страница 60

 И он это знает и не может согнать улыбки с лица. На сей раз Джейсон Куллинан не побежит.

Держа секиру в руках, Ахира прислушался. В коридоре раздавались шаги. Знакомые.

Ахира опустил топор.

— Привет, Андреа, — сказал он. В дверь и правда входила Андреа — но Андреа другая.

Кожаные черные безрукавку и штаны сменило сияющие белое одеяние, сотканное из дымки и света. В черных волосах серебрилась седина, глаза покраснели и припухли, то ли от слез, то ли от недостатка сна.

Джейсон шагнул к ней — но Ахира удержал его.

— Подожди.

Она подняла тонкую руку:

— Это я. Старше — может, на год, может, на больше или на меньше. Время здесь совсем... другое, а я пряталась и училась в потаенных уголках времени, борясь с безумием, пока не выучилась большему. Да, я стала старше; в чем-то, надеюсь, мудрее, в чем-то сознательно невежественнее. Но это по-прежнему я. — Слеза скатилась по ее щеке. — Можно мне вас обнять? Очень долго я ждала.

...зато Тэннети не задумалась — ни на миг. Сунув пальцы в глазницу, она вырвала Око, швырнула его мне — и бросилась на Бойоардо.

Стеклянное Око, кувыркаясь, летело в меня.

Нет!

— Тэннети, не надо!

Кричать, хоть мысленно, хоть вслух, было уже бесполезно. Нарееново стеклянное Око, столь нужное Троим, чтобы заглянуть сквозь завесы неопределенности в сердце Эвенора плыло по воздуху ко мне. Я выхватил его оттуда, шмякнул в ладонь Андреа и рванулся, но было поздно.

Бойоардо уже вскочил с трона — так быстро, что полы плаща свистнули, как хлыст. Небрежным движением отбив меч Тэннети, он схватил ее.

Она простонала — коротко, когда его пальцы зубьями бороны пропахали ее тело, потом он встряхнул ее — один, два, три раза, как пес крысу, и отшвырнул — окровавленную, изломанную, мертвую.

Руки его были алы от ее крови, красны до локтей, и это раздражало его привередливый вкус. Он взглянул на них, на алую влагу, замочившую рукава, лениво шевельнул пальцами — и кровь исчезла. Тэннети лежала на земле. Ее мертвый глаз и пустая глазница смотрели в пустоту.

Нельзя тратить время на скорбь по друзьям. Во время битвы — нельзя.

— Давай, Энди, — сказал я. — Давай же! Достань его. Как тогда.

Она покачала головой:

— Не здесь, не у границ Фэйри. У меня не хватит ни умения, ни сил.

Бойоардо улыбнулся:

— Она знает, что я могу преследовать вас двоих по всему Эвенору — где бы вы ни скрылись.

Я притянул Андреа к себе. Боже, ну зачем ты сделал женщин такими теплыми?!

Спрячься на время, — выдохнул я ей в ухо, — но донеси Око до места. Сделай, что должно.

Она кивнула, один раз, быстро, коснулась мягкими пальцами моих губ — и оттолкнула меня прочь. Я откачнулся, а она шагнула — и исчезла.

Джейсон неловко обнял мать, а Ахира позволил себе опустить топор.

— Очень долго? — спросил он.

Она развела руками. Джейсон выпустил ее.

— Не знаю. Может быть — год. Может быть — два. Я старалась считать, сколько раз ем и сколько сплю, но перестала, когда поняла, что еда и сон мне здесь почти не нужны. Два года?.. — Она отошла к окну. — Довольно времени, чтобы понять, что нужно будет сделать, чтобы перейти улицу. Довольно времени, чтобы изучить почти все тропы Эвенора, довольно времени, чтобы узнать кое-что о себе, довольно времени, чтобы призвать себя сюда. — Она тряхнула головой, возвращаясь к ним. — Простите, что я так расклеилась. Я знаю — для вас это были только секунды.

Ахира улыбнулся.

— Вот и ответ на давний вопрос.

По крайней мере частичный ответ. Он знал Андреа Андропулос Куллинан добрых двадцать лет — и знал, что она упряма, как только может быть упрям человек. Ее невозможно было заставить подчиняться ничьим приказам. Она все решала сама. Всегда. Никто и ничего не решал за нее. Никто.

Итак: кто мог призвать Андреа в Эвенор? Кто мог завлечь ее сюда? Кто постоянно взывал к ней от самого замка Куллинан? Кто мог заставить ее пуститься в путь, вопреки здравому смыслу, в неизвестность?

Только Андреа.

Она возвратила ему улыбку.

— Я. Кто же еще? — Взгляд ее на миг затуманился. — Она вот-вот будет здесь. С Оком.

— И что тогда?

Она пожала плечами.

— Мне известно немногое. У нее — я хочу сказать, у меня было не так уж много времени, чтобы поговорить с ней... со мной. Когда мы расстались с вами двумя, она взяла око, а потом вытолкнула меня в нездешнюю часть Эвенора. Там я заблудилась. Я должна была понять, как найти дорогу назад, сюда. Она сказала, что она... что я попытаюсь перейти улицу и принести Око сюда. — Она выглянула из окна. — Чего бы это ни стоило. Остальное довершат Трое. — Ее глаза округлились. — Ох, нет! Я так обрадовалась, увидев вас двоих, и совсем позабыла, что она говорила мне... — Она повернулась к Джейсону. — Быстро, дай мне твой нож!

...я качнулся назад — на пустынную улицу в заброшенной части города. Ряды доходных домов тянулись под темным небом по обеим ее сторонам, а из трещин в земле бил холодный белый свет.

Я был один — но, если Бойоардо последовал за мной, долго мне одному не быть. Оставалось надеяться, что он решит погоняться за мной, что я сумею водить его достаточно долго, чтобы Андреа смогла сделать свое дело, доставить Око в Посольство Фэйри и вернуться, вытащить меня из беды прежде, чем Бойоардо меня прикончит.

Энди здорово умеет искать вещи и людей; все может получиться, если, конечно, я смогу выиграть достаточно времени. Но мне нужно избегать его так долго, как только воз...

Меня похлопали по плечу — явился! Он не был моим отражением, все-таки нет: такой самодовольной улыбочки под моими усами никогда не бывало. Или я ошибаюсь?..

— Приятное местечко. — Он не спеша потянулся ко мне. Свет из-под земли оставлял его глаза в темноте, но слишком белозубая улыбка прямо-таки сверкала во мраке. — Закончим здесь?

В школьной команде я начинал полузащитником — сейчас я нырнул под его руку и рванул вперед зигзагом. Не помогло. Он держался в полушаге позади меня: не бежал, просто скользил над землей, не касаясь ее ногами.

Он нахмурился.

— Ну, слишком просто, — сказал он и дал мне вроде бы несильного тычка в плечо.

Я полетел наземь и пропахал добрых шесть футов по грязи и мелким камешкам. Штаны на левом бедре порвались в клочья и кожу содрало широкой полосой. В стену я влетел со всего размаху, так, что дух отшибло.

Я лежал на земле, тщетно пытаясь вдохнуть. Мышцы не работали. Попросту не желали.

Он навис надо мной.

— Поднимайся. Я думал, с тобой будет веселее.

Я перекатился на четвереньки, потом с трудом встал.

— Дай мне время... прийти... в себя, — сумел я прохрипеть.

Я не знал, будет ли держать правое колено, да и ребра — я чувствовал — терлись друг о друга внутри багрового мешка жгучей боли, который я когда-то называл грудью.

Он широко улыбнулся:

— Не вижу в этом необходимости.

Он пошевелил пальцами — и мою боль точно рукой сняло. Нет, ее не сменили облегчение и покой, которые приносят целительные бальзамы. Просто только что я едва мог дышать от боли — и внезапно ее не стало.

Даже борозда на левом бедре затянулась, даже одежда снова оказалась целой. Тяни время, Уолтер.

— Постой минутку, — сказал я. — Это для тебя слишком просто. Создай себе трудности. Уравняй шансы. Не просто выгляди, как я. Уменьши до моих свои скорость и силу.

Сделай состязание честным.

Если у Бойоардо и есть слабость — это его самонадеянность, хотя кто рискнул бы сказать, что он не имеет на нее право? Невероятно сильный, неуязвимый, способный принять любое обличье по своему вкусу... Уж лучше бы я был сейчас в Филадельфии[1]

Он склонил голову набок.

— Честным — нет; я не хочу проиграть. А менее нечестным — сделаю. Так игра будет интереснее.