Реквием по завоевателю - Гир Уильям Майкл - Страница 128

Синклер вновь повернулся к Или, чуть склонил голову набок и принялся второй раз разглядывать ее. Затем он смущенно, почти застенчиво улыбнулся.

— Прошу прощения, министр Такка. Не сердитесь на моих солдат. Им было очень трудно в последние дни. Им нужно определенное время, чтобы отойти от всего этого, забыть об утратах, которые жгут им сердца. Так или иначе, мы все здесь пострадали…

Она увидела тень боли, гнева и горечи, упавшую на секунду на его лицо. Однако Синклер быстро сумел овладеть собой.

Он пошел по направлению к ЛС и жестом пригласил ее следовать за собой, что она и сделала тут же, радуясь тому, что наконец получила возможность хоть как-то спрятаться от диких головорезов, которые целыми толпами окружали ее в цеху.

— И простите мне мое опоздание. Я пошел прогуляться. Пытался посмотреть на сложившуюся обстановку, так сказать, в перспективе. Мне нужно было время и уединение, чтобы подумать и… вспомнить. Впрочем, это не имеет отношения к нашему делу. Знаете… Мне кажется, что я уже потерял счет времени.

Она не могла не заметить того, как замер весь цех, когда они проходили к машине. Взгляды всех присутствовавших — мужчин и женщин — были обращены только к Синклеру Фисту. Наступило гробовое молчание. Ее никто не замечал.

Она взошла по длинному трапу ЛС, отметив про себя, что на его корпусе была эмблема Второго Тарганского дивизиона. Внутри машина выглядела ничуть не лучше, чем снаружи. Здесь также все было помято, грязно, серо. Она прошла за ним вдоль нескольких рядов десантных лавок, преодолела отверстие открытого люка, едва не ударившись головой о низкую переборку и оказалась в командирском контрольном модуле. С одной стороны была обыкновенная лавка, на которой лежал скатанный и перевязанный тесемками спальный мешок, с другой — небольшой обеденный столик, который мог складываться при случае, а также выдвижные табуреты.

Одну из стен всю занимали панели и мониторы. К ней примыкал еще один стол, но уже рабочий.

Освещение было слабым.

Или, отказываясь верить своим глазам, изумленно осмотрелась по сторонам.

— Добро пожаловать в мое скромное жилище, — пригласил Синклер. — Здесь же и мой кабинет, и командный пункт. Раньше у нас был отличный, просторный штаб, но, боюсь, вашему флоту он очень мозолил глаза.

Или присела на краешек пластиковой лавки рядом с обеденным столом. Синклер опустился на стул напротив нее. В узком коридоре показался Мхитшал, который нес дымящиеся чашки со стассой. Он ловко пролез с ними в люк, одну передал Или — при этом в его взгляде изливался змеиный яд — другую поставил на стол перед Синклером.

«Если бы у Мхитшала был хвост, он сейчас раболепно завилял бы им», — подумала Или.

Она опустила руку в карман, достала металлический датчик и кончик его погрузила в чашку с напитком. Глянув на шкалу и убедившись в том, что все в порядке, она вытащила датчик, обтерла его конец платком и положила обратно в карман.

Изумление читалось в глазах Фиста.

— Это правда, что вы очень не понравились Мхитшалу, министр Такка, но это вовсе не значит, что он вознамерился отравить вас! Это навлекло бы на нас кучу неприятностей.

Мхитшал стоял бледный как смерть. Его возмущение было так велико, что отнялся язык, а то бы он, конечно, и сам выразился бы насчет датчика Или. Он только стоял у стола и смотрел на нее взглядом, исполненным предельного презрения и ненависти. Он напомнил ей чем-то шайтинскую кобру. Вид у него, что и говорить, был страшен. Может, они и являются хорошими вояками, эти друзья Фиста, но в дипломатии они, определенно, не сильны.

— Вы находитесь в полной безопасности, — заверил ее Синклер. — Даю вам слово. Вы на Тарге и вольны идти, куда вам пожелается. Всякий, кто посмеет побеспокоить или, еще чего доброго, оскорбить вас, будет иметь дело непосредственно со мной. — Он поднял взгляд на своего помощника. — Кстати, Мхитшал, доведи-ка информацию до всех людей, чтобы не было потом недоразумений.

— Да, сэр. В случае возникновения недоразумения я буду рядом и всегда смогу распространить информацию, — бесстрастным тоном ответил Мхитшал.

— Нет уж, сделай это сейчас.

Мхитшал тут же повернулся на каблуках и молча вышел из модуля. Видно было, что приказ он выполняет без всякого энтузиазма.

— Благодарю за то, что вы сделали это, — сказала ему Или. — Не могу сказать, что прием, который мне устроили ваши люди, был дружелюбным.

С этими словами она подняла чашку стассы и сделала небольшой глоток.

Синклер ответил невозмутимо:

— Нам пришлось пройти через очень многое. Нас предали. Да, предали… Мы видели, как погибают наши друзья и любимые во исполнение политики, творимой в далекой столице. Можете ли вы всерьез упрекать в чем-нибудь этих настрадавшихся людей? Они выжили, министр Такка… Несмотря на то, что их поставили в стопроцентно гибельные условия.

— Понимаю.

— Я искренне надеюсь на то, что вы поймете. Министр внутренней безопасности вряд ли стала бы вести беседы, скажем, с мятежником в подобной ситуации, если бы не чрезвычайные обстоятельства.

— Как мне называть вас? Официально вы все еще остаетесь сержантом, но, может, в свете последних событий… следует обращаться к вам, как к командующему дивизионом? Как?

Он покраснел от смущения.

— Зовите меня Синклером. Я не амбициозен, когда речь идет о жизни или смерти моих подчиненных. К тому же сейчас настала, по сути, уже другая эра.

— Как это?

Он кивнул. Выражение его лица стало другим. В его двухцветном взгляде чувствовались знание и сила.

— Свободный космос очень изменился после того, как Первый Тарганский дивизион отказался прекратить свое существование, как то ему было предписано большим начальством. Когда Говс со своими ребятами, выбиваясь из сил, тащил бластерную установку на вершину холма, была одна эра. Когда же он поднял в воздух Вибоува со всем его штабом, времена настали уже иные. Несмотря на всю незначительность Третьего Эштанского дивизиона, мир изменился после его уничтожения.

Он вздохнул и опустил взгляд в свою чашку, которая чуть подрагивала в уставших руках.

— Когда мы победили пять риганских дивизионов, могло быть два выхода из сложившейся ситуации. Либо орбитальная бомбардировка, которая бы уничтожила бы ту угрозу, которую мы представляем. Видите, я не преувеличиваю своих возможностей и реально смотрю на вещи. Даже та промышленность на Тарге, которая могла бы снабжать императора многим для его оборонных мероприятий, не остановила бы его от приказа уничтожить планету, потому что на ней мы. Либо кто-нибудь из риганских начальников — оказалось, что это вы, — спускается на поверхность планеты для проведения мирных переговоров. — Он поднял на нее глаза. — Я очень рад, министр, что император решил остановиться на втором варианте. В знак своей признательности я могу сразу заявить, что согласен на большинство условий, которые вы хотите поставить.

— Но ведь я их еще не высказала, — удивилась Или.

— А это уже не так важно, — нахмурившись и склонив голову набок, проговорил он. — Знаете… ведь я должен был вас люто ненавидеть. Ведь это вы были тем политическим манипулятором, в игре которого одним из пунктов была предусмотрена гибель нашего дивизиона в горах, не так ли?

— Почему вы так уверенно заявляете подобные вещи?

В голосе Фиста на этот раз появилась печаль:

— Да, да, я знаю… Это вы спроектировали все те страдания, которые пришлось претерпеть моим людям. Итак, я должен был бы вас ненавидеть, но не могу. Боюсь, что вы, — как, кстати, и я, — являетесь не более чем простым инструментом в руках другого. И ваши цели — лишь малая часть какой-то общей, более грандиозной задачи.

Или выпрямилась и поставила чашку на стол.

— Поначалу я очень хотел вас разыскать, — продолжал Синклер, будучи погружен в свои мысли и переживания. — Я многое отдал бы только за то, чтобы поставить вас к кирпичной стене и прилюдно расстрелять. Но потом мне открылась истина, и я понял, что вы, как и я, перестали контролировать события. Более того! Похоже, уже сами события контролируют нас. Если бы я был не прав, вы бы не прилетали сюда за тем, чтобы увидеть, как неожиданно обрушились ваши махинации. Как и я, вы, видимо, полны любопытства относительно смысла происходящего и… в чем-то испытываете отчаяние, разве не так?