Элита элит - Злотников Роман Валерьевич - Страница 37

Ну да, теперь понятно, откуда у него такой хороший эмоциональный баланс. Я повернулся к девушке.

– Наложите ему новую повязку.

Она действительно оказалась очень неплохим медиком. Ну есть такие люди, у которых предпочтительная профессия буквально в крови. И она, похоже, оказалась именно из них.

– Выходите, – повелительно приказал я, когда девушка закончила.

Фон Зееншанце инстинктивно дернулся, поднимаясь на ноги (как гласит известная пословица, когда говорит гвардеец, подскакивают даже буддистские монахи), но тут же насупился и сделал движение, чтобы вернуться в прежнее положение. Однако я ему не дал, бесцеремонно ухватив за шею и буквально выкинув из машины. Девушка тихо ойкнула. Но сейчас я не обращал на нее особенного внимания.

– Пошли, – кивнул я в сторону поваленного дерева. – Присядем.

– Зачем?

– Нам надо поговорить. С глазу на глаз.

Гауптман удивленно воззрился на меня. Такого поворота он не ожидал. Но решил не обострять ситуацию и подчиниться. Тем более что я его явно заинтриговал.

Мы сели на дерево. Я мельком осмотрелся. Мои орлы пялились на нас, разинув рты. Ну еще бы! Их смертоносный командир, вместо того чтобы выбивать из захваченного фашиста секретные сведения, собирался с ним мило беседовать. Знали бы они, что в конце нашей беседы я собираюсь его отпустить… Мне придется очень потрудиться, восстанавливая свое сильно пошатнувшееся в их глазах реноме, ну да что делать. Установить контакт с этим фон Зееншанце сейчас было гораздо важнее.

– Предлагаю вам обмен. Вы ответите на мои вопросы, а я отпущу вас и тех, кто с вами приехал.

Гауптман минуту помолчал, а затем уточнил:

– Всех?

– Всем будет предоставлена полная свобода выбора, – твердо произнес я, совершенно точно зная, откуда у него возник этот вопрос. Но девочку я бы, пожалуй, оставил у себя. Хороший способ посадить его на крючок. Поэтому я и ответил так, оставляя за собой свободу маневра.

– Почему я должен вам верить?

Я пожал плечами:

– А что вам еще остается?

Он снова помолчал. Затем твердо произнес:

– Вы же понимаете, что на вопросы, касающиеся сведений, составляющих военную тайну, я отвечать не буду.

– Хорошо, но имейте в виду, что, если я окажусь не удовлетворенным разговором, я оставлю за собой право частично изменить наше соглашение.

Он снова задумался.

– Ну… – усмехнулся я, – решайтесь. Обещаю, я не буду слишком категоричен. К тому же мы же с вами знаем, что военная тайна – понятие растяжимое. И кое-что можно вполне рассказать командиру сборного отряда окруженцев, пробирающегося лесами к линии фронта. Все равно, пока мы доберемся до своих, многое из того, что сейчас составляет эту тайну, уже устареет. – Я замолчал, оставляя за скобками мысль, что последнее предложение можно сформулировать и так: «Если доберемся». Догадается – не маленький.

Гауптман окинул меня задумчивым взглядом.

– Странно, вы не производите впечатления обычного командира красных.

Я промолчал. Все сказано. Пора ему решаться.

– Хорошо, давайте попробуем.

– Расскажите мне о себе, – тут же попросил я.

– О себе? – недоуменно переспросил он.

– Ну да. Начните с того, чем вы увлекались в детстве и юношестве? Ну там спорт, рисование, поэзия.

– Но зачем вам это?

– Это мое дело, – твердо заявил я…

Слушая его, я постепенно понимал, как все произошло. Он с детства развивался достаточно гармонично, в полной мере используя возможности, предоставленные ему его положением. А ведь часто молодое поколение представителей высших слоев просто гробит имеющиеся у него обширные возможности развития, ограничиваясь совершенно, на мой взгляд, тупыми развлечениями типа светских тусовок, вечеринок, пати и всякой другой муйни, именно это и считая элитным способом жизни.

Нет, время от времени и я не против немного развлечься. Но подобная жизнь уж больно напоминает мне существование, обеспечиваемое элитным свиноматкам, быкам-производителям и иным, не менее элитным представителям животного мира, разводимым на племя. Тот же самый безудержный секс и совершенно необременительная жизнь, обеспечивающая удовлетворение основных биологических и самых примитивных эмоциональных потребностей. И все. С той лишь разницей, что элитные животные как минимум производят здоровое потомство, а увлеченное подобным образом жизни человеческое стадо, наоборот, от детей шарахается как черт от ладана. Одна польза от них – отличный пример для остальных, как можно быстро и эффективно совершенно угробить свою жизнь. Впрочем, для того чтобы это понять, требуется опять-таки обладать некоторым уровнем развитием, отличным от уровня животного…

Затем Клаус фон Зееншанце получил великолепное высшее образование и вот уже три года служил в динамично растущей и развивающейся армии. Эта армия уже два года вела современную, динамичную и пока победоносную войну на чрезвычайно широком театре военных действий – от субтропиков до Полярного круга, с использованием самых новых и современных на данный момент приемов и способов ведения боевых действий. Что, на мой взгляд, вполне заменяло виртуальную среду развития. И за это время фон Зееншанце дорос до чина гауптмана. Так что и возможностей достижения порогового гормонального баланса у него тоже было достаточно. А это давало мне очень и очень большую надежду на то, что я все-таки смогу добиться такого же и от своих орлов. В конце концов, та же мелкая моторика, которую они довольно успешно развивали с помощью игры в бирюльки, довольно заметно влияет на нейронные связи, а война как среда развития теперь была доступна и нам. Причем, судя по всему, такая, которая армии гауптмана еще и не снилась…

Потом он достаточно образно обрисовал мне ситуацию на континенте, где и разворачивалась эта большая война, соотношение сил, возможности, которыми обладала каждая из сторон, и даже сегодняшнее положение дел. Хотя это я бы уже отнес к области военной тайны. Впрочем, подобные сведения представляют действительный интерес для командования уровня как минимум армией, а скорее фронтом и выше. Так что, почему бы не поделиться этой информацией с младшим командиром, который все равно ничего не поймет и уж точно не запомнит. Этакая скрытая форма издевательства. Но все равно я мысленно сказал ему спасибо. Мы прервались всего лишь один раз. Когда по небу проползла туша транспортного самолета…

– Ну что ж, – произнес я, спустя три с половиной часа, – должен сказать, что я вполне удовлетворен.

Он замолчал и смерил меня тревожным взглядом.

– Значит ли это, – осторожно начал он, – что вы собираетесь выполнить свое обещание?

– Да, – ответил я и улыбнулся.

– То есть вы отпустите всех, кто ехал вместе со мной?

– Да, – снова повторил я и, развернувшись, крикнул: – Головатюк!

– Слушаю, товарищ командир.

– Развяжи пленных.

Головатюк оторопело уставился на меня.

– Товарищ командир… – изумленно, начал Римозов. И осекся, когда я рывком поднялся на ноги, вскидывая на плечо свой неизменный «дегтярь».

Все замерли. Во всяком случае, первая десятка. Трое недавно прибившихся недоуменно переглянулись. Они ведь пока не видели меня в деле, и у них в памяти не было эпизода с Кабаном на том болотном острове. Я спокойно смотрел на Головатюка. Тот сглотнул и быстро перерезал путы на солдате и водителе. Девчонка все время разговора так и просидела в машине несвязанной.

– Вы свободны, – сообщил я обоим, когда они поднялись на ноги, растирая затекшие запястья, и, перейдя на русский, обратился к девушке: – Как тебя зовут?

Она вздрогнула, подняла на меня глаза и тихо произнесла:

– Вилора.

– А я… – Я запнулся. Как же звали капитана Куницына? А-а, Георгий…

– Георгий, – представился я. – Сейчас я отпущу офицера, которого ты сопровождала, и всех остальных тоже. Ты можешь выбирать – ехать вместе с ними или остаться с нами.

В ее глазах вспыхнула надежда. Она несколько испуганно покосилась на стоящего рядом с ней Кабана, продолжавшего пялиться на нее с весьма злым и… довольно развязным видом. Ее привлекательность на него явно подействовала.