100 великих казней - Авадяева Елена Николаевна - Страница 101

Столыпина поселили в старом замке, который находился недалеко от города. Столыпин стал самым молодым губернатором России, после назначения на эту должность он сразу взялся за изучение дел губернии, но его действия контролировались генерал-губернатором Виленским, и хоть между ними не было никаких трений, это претило характеру Столыпина. Надо подчеркнуть еще одну черту характера губернатора. С первых же дней его стали осаждать просьбами родственники о получении места, но Столыпин терпеть не мог этих писем и посещений, только редкие люди получали протекцию от него. В 1902 году Столыпин участвовал в особом совещании, на котором говорилось о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Там он решительно высказался за уничтожение общинной чересполосицы и расселение крестьян по хуторам. Эта позиция была высказана позже в 1906 году в комбинации g другими новшествами, в обществе она была принята как «Столыпинская реформа», хотя Витте был первым, кто стал проводить эту идею. Надо отдать должное смелости Столыпина, ведь когда разгорелась полемика о путях аграрной реформы между Витте и Плеве, он не поддержал позиции своего начальника, но в 1902 году убеждения Столыпина были еще весьма далеки от четкой программы Витте, которая была отклонена накануне революции 1905–1907 годов.

Не пробыв и десяти месяцев губернатором ковенской губернии, уже в марте 1903 года Столыпина назначили губернатором в более крупную и важную саратовскую губернию. За этот короткий срок в Петербурге успели заметить способности молодого губернатора и решили дать ему более ответственный пост. Здесь и застала его первая революция, в которой он применил весь арсенал средств — от прямого обращения к народу до расправы с помощью казаков. При этом в деятельности губернатора появились две отчетливые черты: во-первых, он не смущался карать не только левых, но и правых, если их деятельность переходила за рамки дозволенного. Во-вторых, в отличие от большинства высокопоставленных деятелей, Столыпин был лично храбр и не боялся оставаться лицом к лицу с разгневанной толпой. Он не просто заявил революционерам с трибуны Государственной Думы: «Не запугаете!», но и на самом деле вел себя бесстрашно.

В апреле 1906 года Столыпина назначили министром внутренних дел (1906–1911), и вся борьба с революцией легла на его плечи. На посту министра он начал политику успокоения народа. Меры были очень строгие — введение военно-полевых судов, когда группа офицеров решала судьбу человека. Частое применение армии «в помощь гражданской власти». На «успокоение» были брошены все силы правительства, и временно удалось подавить революционное движение. Столыпин, проводя такую политику, был просто необходим дворянству и классу имущих. Политика Столыпина была не по душе агрессивно настроенным партиям, тем же кадетам. Это вылилось в террористический акт, который произошел 12 августа 1906 года. В этот день был взорван дом на Аптекарском острове, где располагались апартаменты Столыпина. Сами революционеры были разорваны в клочья. В результате взрыва погибли 27 человек. Пострадали и дети Столыпина (были ранены сын и дочь), сам он не пострадал, так как в момент взрыва находился в своем рабочем кабинете, который находился в противоположном конце дачи. После взрыва его семья переехала на Фонтанку. Память о взрыве часто тревожила Столыпина, он винил себя за кровь и слезы, за искалеченные жизни людей, пострадавших от взрыва. Но вскоре он нашел в себе силы и стал разрабатывать методы подавления революционного движения.

Столыпин боролся с первой русской революцией и ее последствиями так усердно, что заслужил в народе страшные прозвища: «Столыпин-палач», «Столыпин-вешатель», а веревочную петлю на виселице окрестили «столыпинским галстуком». Вот статистика смертных казней, произведенных во время его премьерства (по данным профессора М.Н. Гернета): 1906 год — казнено 574 человека, 1907 год — 1139 человек, 1908 год — 1340 человек, 1909 год — 717 человек, 1910 год — 129 человек, 1911 год — 73 человека. В своей жизни Столыпин и сам частенько ходил рядом со смертью. Женившись на невесте своего брата, убитого на дуэли, он затем сам стрелялся с убийцей брата. В бытность губернатором Саратова на него набросился какой-то человек с револьвером. Столыпин хладнокровно распахнул пальто и сказал: «Стреляй!» Нападавший, растерявшись, выпустил из рук свое оружие. В другой раз губернатор не побоялся поехать на вокзал, где невежественная толпа хотела растерзать земских врачей, и защитить их. Из толпы бросали камни, и один из них серьезно повредил Столыпину руку.

Бывший министр иностранных дел А.П. Извольский вспоминал: «Любопытно отметить, что, встречая опасность с удивительным мужеством и даже временами бравируя ею, он всегда имел предчувствие, что умрет насильственной смертью. Он мне говорил об этом несколько раз с поразительным спокойствием».

Дмитрий Богров родился 29 января 1887 года. Отец его был киевским присяжным поверенным, домовладельцем. Дед его по отцу был весьма популярным в 1860-х годах в еврейских кругах писателем. Отец Богрова был весьма состоятельным человеком (его имущество оценивалось в сумму около 500 000 рублей), был видным членом киевского общества, в частности еврейского, пользовался всеобщим уважением. В деньгах Дмитрий Богров не нуждался. Образование он получил наилучшее по тем временам — юридический факультет Киевского университета, затем продолжил учебу в Мюнхене. Однако его всеми силами тянуло в Россию, и в декабре 1906 года он возвратился в Киев.

Через год у Богрова был произведен первый безрезультатный обыск, в начале сентября 1908 года Дмитрий Богров был впервые арестован, в конце 1908 — освобожден. В феврале 1910 года он окончил университет, в Киеве усердно занимался адвокатурой.

Из этих чисто внешних биографических данных видно, чго Дмитрий Богров получал от жизни, что хотел, ему были открыты все пути и возможности, но он выбрал смертную казнь.

Еще будучи учеником 5–6 класса гимназии, то есть в 1902–1903 годы, Богров сблизился с гимназическими кружками средних учебных заведений и начал интересоваться политикой. Ко времени окончания гимназии и поступления в университет в 1905 году он был убежденным социалистом-революционером левого направления. Он входил в группу марксистов, сторонников самой решительной тактики борьбы, был связан с революционными выступлениями, экспроприациями, террористическими актами. Работы теоретиков анархизма — Кропоткина и Геклю — стали его настольными книгами, у Бакунина он искал руководства для дальнейшей практической деятельности. В декабре 1906 года Дмитрий Богров примкнул к группе анархистов-коммунистов, и хотя в 1909 году прекратил подпольную революционную работу в этой группе, однако по своим убеждениям он до рокового конца оставался анархистом. Анархизм-коммунизм ставил себе целью освобождение человеческой личности от всякого насилия и принуждения, налагаемого на него извне, как члена общества. Для достижения своих целей анархисты использовали любые методы: «если преступления совершены в интересах революционного дела, то мы их одобряем, независимо от того, нравятся ли нам отдельные подробности или нет». За свою недолгую жизнь Дмитрию Богрову неоднократно приходилось участвовать в террористических выступлениях.

В своих показаниях следователю по особо важным делам В.И. Фененко от 2 сентября 1911 года Богров заявил: «Еще в 1907 году у меня зародилась мысль о совершении террористического акта в форме убийства кого-либо из высших представителей правительства, каковая мысль является прямым последствием моих анархических убеждений». Одновременно с революционной работой Богров, как это обнаружилось после события 1 сентября 1911 года, вел борьбу на совершенно ином фронте. Из сопоставления показаний Богрова на предварительном следствии с показаниями начальника Киевского охранного отделения Кулябко видно, что Богров впервые явился к Кулябко с предложением своих услуг в середине 1907 года. По официальной справке Киевского охранного отделения о сотруднике Аленском значится следующее: