100 великих казней - Авадяева Елена Николаевна - Страница 109

109

Уездные, губернские, городские (на первых порах волостные, сельские и даже фабричные) чрезвычайные комиссии, железнодорожные, транспортные и пр., фронтовые или «особые отделы» ЧК по делам, связанным с армией. Наконец, всякого рода «военно-полевые», «военно-революционные» трибуналы и «чрезвычайные» штабы, «карательные экспедиции» и пр. и пр. — все это создавалось для осуществления красного террора. В одном Киеве было 16 самых разнообразных чрезвычайных комиссий, каждая из которых самостоятельно выносила смертные приговоры Константинопольский корреспондент «Общего Дела» Л. Леонидов в ряде очерков «Что происходит в Одессе» представлял потрясающие картины жизни в Одессе в те дни. По его словам, число расстрелянных по официальным данным доходило до 7000. Расстреливали по 30–40 человек в ночь, а иногда по 200–300. Тогда действовал пулемет, ибо жертв было слишком много, чтобы расстреливать поодиночке. Тогда не печатали фамилий расстрелянных, ибо убивали поголовно целыми тюремными камерами. Есть ли здесь преувеличения? Возможно, но как все это правдоподобно.

Ведь поголовно расстреливали всех офицеров, захваченных на румынской границе, не пропущенных румынами через Днестр и не успевших присоединиться к войскам генерала Бредова. Таких насчитывалось до 1200; они были заключены в концентрационные лагеря и постепенно расстреляны, 5 мая проведен был самый массовый расстрел этих офицеров. Как-то не хочется верить сообщению, будто бы о предстоящем расстреле было объявлено даже в «Известиях». Ночью в церквях раздался «траурный» звон. Ряд священников, по словам автора сообщения, были за это привлечены к суду революционного трибунала и приговорены к 5-10 годам принудительных работ.

В некоторых чрезвычайных комиссиях, говорят, заведена была особая должность «завучтел», то есть заведующий «учетом тел».

Завершая рассказ об этом чудовищном периоде в жизни России, хотим лишь констатировать, что подавляющее число красных палачей не умерли своей смертью, а были сметены очередной волной террора, теперь уже сталинского, и погибли в застенках НКВД так же стремительно, как они сами истребляли своих жертв в застенках ВЧК. И в этом, наверное, есть своя, особенная логика Истории.

АДМИРАЛ КОЛЧАК

Если же кто-либо вступает в заговор с целью восстановить частную собственность, то присуждается к смертной казни.

Уинстенли. «Закон свободы»

Колчак — русский адмирал, ученый, исследователь, путешественник, крупнейший в мире специалист по минным морским заграждениям… Даже на советских картах вплоть до середины 1930-х годов в Карском море значился остров Колчака. Он его открыл, исследовал, описал.

Колчак был хорошо известен за границей. Еще во время русско-японской войны он заслужил славу одного из наиболее храбрых и способных морских офицеров и пользовался большим авторитетом. В 1900 году он был приглашен участвовать в опаснейшей экспедиции барона Толия, снаряженной Академией наук в Ледовитый океан для исследования полярных морей.

В 1912 году Колчак отправился на розыски пропавшей экспедиции Толия. Лишь окончательно убедившись в гибели барона Толия, он возвратился обратно. За эту отважную экспедицию Академия наук поднесла ему впоследствии редкую награду — Большую Константиовскую золотую медаль, которую, кроме него, имеют только три путешественника.

Во время русско-японской войны, в Порт-Артуре, Колчак командовал миноносцем. За Порт-Артур он получил золотое оружие. Уважая храбрость, японцы ему, одному из немногих, оставили в плену оружие, а потом, не дождавшись конца войны, предоставили свободу.

В 42 года Колчак стал адмиралом. Во время войны с Германией Колчак отличился в должности командующего Черноморским флотом. Во время революции, когда флот и армию сотрясали бунты и матросы безжалостно расправлялись с офицерами, Колчак в знак протеста бросил свое оружие в море. Через несколько часов матросы смиренно принесли Золотой кортик в каюту адмирала.

Перед наступлением большевиков в Сибири адмирал просил англичан принять его на службу для участия в войне с Германией. Он получил предложение отправиться в Месопотамию, но по просьбе российского посланника в Пекине возвратился с дороги и принял участие в организации военных сил на Дальнем Востоке. После избрания Директории он направился к Деникину через Сибирь, но в Омске его попросили остаться. Директория, желая привлечь популярного адмирала в состав правительства, предложила ему пост министра по военным и морским делам. Жаждавшие твердой власти общественные круги уже замышляли в то время свержение Директории и остановили свой выбор на адмирале, наметив его в качестве диктатора. Адмирал ничего об этом не знал и стал Верховным правителем неожиданно, не подозревая о павшем на него жребии.

Колчак был лишен свойств неограниченного властелина. Войскам, желавшим видеть того, за кого они сражались, он сказал: «Вы сражаетесь не за меня, а за родину, а я такой же солдат, как и вы».

Избрание Верховного правителя оказалось актом вынужденным, последствием партийной борьбы и военного заговора. Совет министров сосредоточил верховную власть в руках одного лица, одинаково авторитетного и для гражданских и для военных кругов.

18 ноября по телеграфу во все концы Сибири были переданы следующие сообщения:

«Постановление Совета министров от 18 ноября 1918 г. Ввиду тяжелого положения государства и необходимости сосредоточить всю полноту власти в одних руках, Совет министров постановил передать временно осуществление верховной власти адмиралу Колчаку, присвоив ему наименование Верховного Правителя».

Адмирал Колчак со своей стороны обратился к населению со следующим воззванием:

«Главной своей целью ставлю создание боеспособной армии, победу над большевиками и установление законности и правопорядка, дабы народ мог беспрепятственно избрать себе образ правления, который он пожелает. Призываю вас, граждане, к единению, к борьбе с большевизмом, к труду и жертвам. Верховный правитель, адмирал Колчак. 18 ноября 1918 г., г. Омск».

Верховный правитель отбыл на фронт 8 февраля ободрить солдат, выслушать крестьян и просить мирных жителей. В войсках он пользовался огромной популярностью. Вскоре после возвращения адмирала в Омск по всему фронту началось решительное наступление. 8 марта военная сводка сообщила о взятии Оханска и глубоком обходе Осы.

Через несколько дней наголову разбитые красные в панике оставили всю Каму и бежали к Вятке. 14 марта после стремительного удара колчаковских войск красные в панике оставили Уфу.

Наряду с военными вопросами Колчаку приходилось решать и гражданские, а его решения не всегда принимались мирными гражданами — военное время подчас обязывает к крутым мерам. Колчак безжалостно расстреливал коммунистов, также безжалостно он расстреливал и спекулянтов. К тому же Колчаку портили настроение отношения с союзниками — он перестал им верить.

К адмиралу явился весь корпус дипломатических представителей, гражданских и военных. Они предложили адмиралу взять под международную охрану золотой запас и вывезти его во Владивосток. Адмирал ответил им, что не видит оснований особенно спешить с вывозом золота, но если бы даже это основание было, то он все равно не принял бы предложения союзников.

«Я вам не верю, — сказал он. — Я скорее оставлю золото большевикам, чем отдам союзникам».

Настроению адмирала способствовали вести, приходившие с Востока, — требование союзников освободить Владивосток от русских войск. На что Колчак ответил решительным отказом. 13 января 1920 года поезд Колчака, 58 «бис», был задержан союзными чешскими войсками на станции Элита, в Нижнеудинске. Задержка произошла по требованию командующего эшинским партизанским фронтом Новококшенова, совершившего захват этой станции. Главнокомандующий арьергардной армией Колчака генерал Каппель, узнав о задержании поездов адмирала, счел этот факт оскорбительным для русской армии и написал письмо командиру чехословацкого корпуса генералу Сыровому, в котором вызвал его… на дуэль. Но Сыровой не потрудился даже ответить на это письмо.