Мария Стюарт - Дюма Александр - Страница 48

48

В четверг 9 августа стали обтягивать стены трапезной дорогими тканями, причем делалось это в присутствии Мелвила, Бургуэна и остальных с единственной целью, чтобы они впоследствии засвидетельствовали, сколь пышные похороны устроила королева Елизавета. Легко понять, что несчастные узники весьма холодно воспринимали всю эту роскошь, сколь велика она ни была.

В пятницу 10 августа все назначенные особы собрались в епископстве Питерборо, выстроились в указанном порядке и направились в церковь, которая находилась неподалеку. Прибыв туда, они встали на хорах, опять же как им было указано, и началась заупокойная служба; пелась она на английском и велась по протестантскому обряду. Как только прозвучали первые слова панихиды, Бургуэн, видя, что служат ее не католические священники, вышел из церкви, объявив о своем нежелании присутствовать при подобном святотатстве, и за ним последовали все слуги Марии Стюарт, как мужчины, так и женщины, кроме Мелвила и Барб Мобрей, которые считали, что, на каком бы языке ни молились, молитва все равно будет услышана Богом. Их уход вызвал изрядное недовольство, тем не менее епископ произнес проповедь.

После проповеди церемониймейстер вышел к Бургуэну и его друзьям, которые прогуливались во дворе, сказал, что сейчас будет вынос Святых Даров, и пригласил их присутствовать при этом, на что они ответили, что являются католиками и не могут принимать участие в возложении жертвы на алтарь, который не признают. Церемониймейстер удалился, весьма раздосадованный таким их упорством, но пресуществление Святых Даров прошло своим чередом, как и проповедь. Тогда он предпринял последнюю попытку и послал к ним человека сообщить, что служба завершена и они могут вернуться, так как сейчас будет производиться погребальная церемония по королевскому чину, которая не имеет никакого отношения ни к одной из религий; на сей раз слуги согласились возвратиться, но когда они вошли в церковь, жезлы были переломлены, знамена опущены в могилу, а каменщики уже заделывали отверстие, через которое их туда бросали.

В том же порядке, в каком и пришла, процессия вернулась в епископство, где были приготовлены пышные поминки. Как ни странно, Елизавета, казнив Марию Стюарт как преступницу, после смерти стала относиться к ней как к королеве, а кроме того, хотела пышностью поминок воздать честь и должное слугам покойной, о которых она так долго забывала. Но те, естественно, не пошли ей навстречу, не выглядели ни восхищенными всей этой роскошью, ни обрадованными богатыми яствами; напротив, они слезами смачивали хлеб и разбавляли вино, лишь так отвечая и на причиненные им страдания, и на воздаваемые ныне почести. Как только поминки кончились, слуги покинули Питерборо и вернулись в Фотерингей, где им сообщили, что они наконец свободны и могут уезжать куда угодно. Они не заставили повторять это сообщение дважды, поскольку жили в постоянном страхе, уверенные, что жизнь их находится под угрозой, доколе они остаются в Англии. Собрав вещи, 13 августа 1587 года они вышли из замка Фотерингей.

Бургуэн шел последним; перейдя через подъемный мост, он обернулся, глянул на стены, в которых было совершено цареубийство, простер к ним руки и, не в силах простить Елизавете, невзирая на то, что он христианин, даже не столько собственные страдания, а муки, что претерпела его госпожа, громко и угрожающе произнес стих царя Давида:

«Да сделается между язычниками пред глазами нашими отмщение за пролитую кровь рабов Твоих».[49]

Проклятие старика было услышано, и неумолимая история взяла на себя труд покарать Елизавету.

Мы рассказывали, что, когда топор палача обрушился на голову Марии Стюарт, из рук у нее выпали распятие и молитвенник. И еще мы добавили, что обе реликвии были подобраны женщинами из ее свиты. Что сталось с распятием, нам неизвестно, но молитвенник находится в королевской библиотеке, где его могут увидеть все, кто интересуется подобными историческими реликвиями; два свидетельства, написанные на форзаце книги, удостоверяют его подлинность.

Первое свидетельство

«Мы, нижеподписавшийся старший викарий обители строгого устава Клюнийской конгрегации, удостоверяем, что настоящая книга получена конгрегацией от блаженной памяти дона Мишеля Нардена, монаха, принявшего постриг в вышеназванной обители и почившего 28 марта 1723 года в нашей коллегии Св. Марциала в Авиньоне в возрасте восьмидесяти лет, из коих тридцать он пробыл среди нас, ведя крайне благочестивую жизнь; по национальности он был немец и долгое время служил офицером в армии.

Вступив в Клюнийскую конгрегацию и отрекшись от всех земных благ и почестей, он оставил себе с соизволения вышестоящих лишь одну эту книгу, о которой ему было известно, что она до последнего дня жизни принадлежала Марии Стюарт, королеве Шотландии и Англии. Перед смертью и разлукой с братией он пожелал, чтобы она была обязательно вручена нам, и послал ее по почте под печатями.

Получив ее, мы попросили г-на аббата Биньона, государственного советника и королевского библиотекаря, благосклонно принять этот драгоценный памятник благочестия королевы Англии и немецкого офицера, принадлежавшего к тому же вероисповеданию, что она и мы.

Подпись: брат Жерар Понс,старший викарий-генерал».Второе свидетельство

«Мы, Жан Поль Биньон, королевский библиотекарь, весьма рады доказать наше рвение, передав настоящий ману-скрипт в библиотеку его величества.

8 июля 1724 года.

Подпись: Жан Поль Биньон».

Манускрипт этот, на котором остановился последний взгляд королевы Шотландии, представляет собой том в одну двенадцатую, написан готическим шрифтом и содержит молитвы на латыни; он украшен позолоченными миниатюрами на религиозные темы, представляющими эпизоды из Священной истории либо из житий святых и мучеников. Каждая страница обрамлена арабесками в виде сплетающихся гирлянд из цветов и плодов, среди которых выделяются гротескные фигурки людей и животных.

Что до переплета, к настоящему времени, а может, уже и давно, протершегося до уточных нитей, то он обтянут черным бархатом; каждая крышка посередине украшена цветком анютиных глазок из эмали, заключенным в серебряную оправу и окруженным венком, к которому от углов крышки идут по диагонали витые алые шнуры с кистями по концам.

вернуться

49

Пс. 78, 10.