Мир приключений 1983 г. - Беляев Александр Романович - Страница 137

— Ох ты феномен мой непутевый, — вздохнула мама. — А доктора ты почему окрестил Карлсоном?

Димка замялся. Он знал, что с доктором поступил немного нечестно, но ведь Карлсон его простил, а если сейчас выложить всю правду, то и вовсе грех с души долой.

— Понимаешь, мама, мы играли в тайны…

— В тайны? — удивилась мама Юля.

— Ну, кто больше друг другу своих тайн откроет и у кого тайны тайнее, понимаешь! Ну, он и признался мне, что любит варенье…

Он прокашлялся и неожиданно прорезавшимся басом сказал:

— Мама Юля, ты только не беспокойся обо мне, ладно? И о папе тоже. Он вообще из станции не выходит.

Мама посмотрела на него как-то странно.

— Ты уже большой, Димка, и ты должен понять меня. Постарайся, пожалуйста… Последние восемь лет мы очень редко видели отца — его забрал, приворожил к себе Полюс. Но мы хоть могли бросить все, если надо, и в любой момент прилететь к отцу в гости… Космос намного притягательней. Как же мне не тревожиться за тебя? Понимаешь, сынок…

— Не надо, мама Юля, не надо, мамочка! — Мальчик умоляюще сложил ладони. — Это так интересно, сказочно. Я постараюсь, чтобы всем было хорошо.

— Это невозможно, Дмитрий, — грустно сказала мать. — В жизни так не бывает, не получается.

Они немного помолчали.

— Мама Юля, скажи мне, ты тоже считаешь, что пришельцы могут быть опасными? Тоже?

— У нас нет опыта таких встреч, сынок. Лично я не верю, что агрессивные существа могут дорасти до межзвездных полетов. Но кто знает, может, я ошибаюсь. Мы, ученые, привыкли верить только фактам. А их пока только два. И они противоречивы. Тебе пришельцы дали апельсин-исцелитель, а доктора…

Мама вздохнула, глянула на часы:

— Мне уже пора, сынок. Пообещай мне, пожалуйста, быть…

— Понимаю…

Плотный снег громко скрипел под ногами, и Димка еще больше заспешил — вдруг кто-нибудь услышит его шаги. Когда огни станции исчезли в сумерках полярной ночи, он перевел дыхание и немного постоял. Небо было гораздо светлее, чем месяц назад, когда Димка только прилетел к отцу, и он вдруг вспомнил: завтра праздник. Самый радостный для зимовщиков день, 22 июня, середина долгой полярной ночи, середина зимы. Раньше они с мамой поздравляли в этот день отца: перебивали друг друга, толкались, чтобы обоим уместиться на маленьком экране браслета связи… Но сейчас на станции никто не готовится к празднику. Все буквально помешались на пришельцах. Интересно, какие они все-таки — пришельцы? Наверное, очень мудрые и сильные. Иначе как переплывешь звездный океан? А раз мудрые, то и добрые. И наверное, похожие на людей. Потому что лес у них похож на земной и воздух как у нас. И все же, какие они?

Размышления сократили дорогу. Громада Купола возникла внезапно, метрах в двухстах от Димки, и он остановился. Купол светился изнутри желто и тепло. Невидимую границу силового поля скрывал туман — сказывалась разница температур. Где же лес? Туман клубится, колышется — не разглядеть. А, вот он. Зеленые пятна и еще что-то темное, в самой глубине. Наверное, тот самый дом, который видел Гарибальди…

Мысль о начальнике станции заставила мальчика остановиться. Прямого приказа Гарибальди он не нарушил. Лично ему начальник ничего не говорил. Он отцу приказывал.

А вдруг на станции хватились его, Димки? И сейчас видят его с наблюдательного поста? Вон он, пост: два вездехода и палатка. Будет скандал. Но еще страшнее — вдруг его случайно тогда в Купол впустили. Из жалости. Чтоб не замерз. А потом заперли этот свой волшебный Купол и уже не откроют никогда и никому. Ни Гарибальди, ни членам Совета Земли, ни ему — Димке…

Мальчик побежал, спотыкаясь о плотный снег. Ему хотелось заплакать от обиды и отчаянного любопытства. И вдруг Купол мягко толкнул его в грудь и впустил внутрь.

Воздух был так свеж, так ароматен, что у Димки на миг закружилась голова. Он увидел деревья величиной с корабельные сосны. Чисто, звонко пели птицы. Солнечный свет струился сквозь листву. Роса звенела под ногами. Димка почувствовал дразнящий запах цветов, увидел спокойные глаза голубой ящерицы, пристроившейся на замшелом валуне… Казалось, здесь сошлись все времена года. Одни деревья только окунулись в зеленый пух, другие жадно цвели, третьи уже догорали — багряно и щедро.

Рядом послышался смех, и Димка, вздрогнув, обернулся. Никого. Смех зазвенел снова, но уже впереди. Затем где-то далеко, в чаще леса. А минуту спустя Димка услышал неразборчивые гортанные голоса и замер. «Вот сейчас, сейчас. Раздвинутся ветки, и они выйдут… Улыбчивые и высокие. Прямо сюда, на опушку. Главное, чтобы они поняли — мы их ждали. Очень ждали!»

Но ветки не раздвигались, никто из лесу не выходил. Голоса и смех то затихали, то слышались вновь. Они то приближались совсем вплотную, то отдалялись. Они кружили вокруг, будто насмешливый ветер, который нет-нет да и залетал невесть откуда в это непонятное царство. Слов Димка разобрать не мог. Он даже не мог точно определить, разговаривают в лесу или поют. Но он отчетливо понимал, что гортанные звуки — явно живые голоса. Димка попробовал связаться со станцией, но экранчик браслета связи даже не зажегся.

«Купол экранирует», — подумал с досадой мальчик и включил миниатюрный видеомагнитофон — глазастую пуговицу, прикрепленную к нагрудному карману комбинезона. Теперь ученые тоже смогут заглянуть в таинственный Купол пришельцев, узнать, что там творится.

— Х-гм, — явственно услышал Димка. Он оглянулся и увидел зеленое страшилище, высунувшееся из-за дерева: расплюснутый нос, космы волос из какой-то тины, когтистые лапы, судорожно царапающие кору.

— Ух ты! — только и смог сказать Димка, пятясь. Перед ним была точная копия Грустного Лешего из одноименного фильма, который он видел две недели назад. — А ну-ка топай отсюда! — сказал мальчик и погрозил страшилищу кулаком. Леший гикнул, взвился и мигом исчез. Опять зазвучали далекие голоса, закружил в чаще смех.

«Здесь не соскучишься, — подумал Димка, внимательно оглядываясь. — Пришельцы смоделировали персонаж земной сказки. Откуда они знают, что мне нравятся старые сказки?»

Ответа на этот вопрос не было. Димка махнул рукой и решительно свернул в глубь леса.

Деревья чередовались с полянами, поляны — со скалами. Причудливыми, похожими на каменные фигуры. Между фиолетовыми ветвями деревьев иногда мелькали стайки необычных полупрозрачных птиц. А вот и первая тропинка. Желтый песок, под ноги лезут узловатые корни — совсем как в земном лесу.

— Ух ты! — снова удивленно воскликнул мальчик.

На пригорке, возле выхода красно-бурой породы, сидел маленький чертенок.

«Опять из того же фильма», — отметил Димка.

Чертенок самозабвенно жонглировал камешками. Был он весь какой-то взъерошенный, аспидно-черный, с розовым брюшком. Чертенок пускал камешки очередью, высоко вверх, так быстро, что нельзя было уследить за мельканием черных ручонок.

Завидев Димку, он улыбнулся и почесал себе за рожком. Запущенные вверх камни посыпались ему на голову, чертик обиженно взвизгнул и заковылял к Димке. Аккуратные, будто лакированные, копытца застучали о камни.

Мальчик вдруг почувствовал, как в глубине души шевельнулся страх. «Все же что это? Может, это вовсе и не модели из земных сказок, а самые настоящие пришельцы? Может, они нарочно так перевоплощаются? Но зачем этот маскарад?»

Чертенок подошел совсем близко, сделал хвостом замысловатый пируэт и, весело глядя снизу вверх, сказал:

— Ой, какой ты большой и грустный.

— Почему? — машинально спросил Димка.

— Так нечестно, нечестно, — затараторил чертенок, выбивая копытцами дробь. — Это я спрашиваю — почему? Здесь все живут весело, а ты нет. Почему?

— Значит, это вы, — Димка не мог скрыть разочарования, — это вы прилетели со звезд?

— Я не летаю, звезд не знаю, — пропел чертенок, приседая и старательно выковыривая из земли какой-то корень. — Летает только Змей Горыныч. Он тоже большой. Его намедни распылили на атомы… Еще летает Птица. Она добрая.