Немые и проклятые - Уилсон Роберт Чарльз - Страница 41

15

Суббота, 27 июля 2002 года

Как он и ожидал, в постели Консуэло Хименес была просто восхитительна: требовательна и неутомима.

В один из перекуров Консуэло призналась, что сегодня впервые занимается любовью с тех пор, как у нее было свидание с Басилио Люсеной, — в ту ночь, когда убили ее мужа, Рауля.

— Я проверилась на СПИД, — призналась Консуэло, — когда узнала про неразборчивость Басилио. Мне повезло… — Она вздохнула.

Фалькон повернул голову и столкнулся с взглядом ее темных глаз.

— …результат был отрицательным, — улыбаясь, закончила она.

Они долго разговаривали, и это восхищало Фалькона. Он не помнил, чтобы когда-нибудь лежал в постели с женщиной и беседовал с ней обо всем, что взбредет в голову. Даже когда в его жизни дважды складывались серьезные отношения, постель была местом не для искренности, а для исполнения роли, где он забывал вовремя подать реплику и не вписывался в образ.

Рано утром они проснулись в объятиях друг друга. Консуэло отвела его в душ и намыливала так старательно, что ему пришлось опереться о стеклянные двери. Воспользовавшись этим, она набросилась на него так, что все сооружение содрогнулось. Они одевались, глядя друг на друга.

Фалькон стоял в кухне с кофе и тостом в руках. Он чувствовал себя свежим и хорошо отдохнувшим. Голова была ясная — ни намека на похмелье, хотя рядом со столом стояли три пустые бутылки из-под «Баско Риоха».

Фалькон молча смотрел на Консуэло.

— Я хочу снова тебя увидеть, — сказал он.

— Легко, — отозвалась Консуэло. — Слава богу, с тех пор как изобрели мобильные телефоны, женщинам не приходится целый день изнывать в ожидании около аппарата, теперь-то мы точно знаем: звонил — не звонил.

— Смогу ли я вписаться в твою жизнь? — неуверенно спросил он.

— Твоя гораздо сложнее моей.

— У тебя дети.

— Они уезжают.

— Ты ведь поедешь к ним?

— Позже, в августе.

— Сейчас я не распоряжаюсь своим временем, — сказал Фалькон. — Расследование требует постоянного присутствия.

— Тогда звони, когда образуется хоть небольшая пауза, — усмехнулась Консуэло. — Хотя… и это время ты тратишь, обсуждая Мануэлу со своей адвокатшей, так что ты не сможешь со мной поужинать.

Он улыбнулся. Ему нравились ее чувство юмора и прямота. Он рассказал ей про идею продать дом Мануэле и про совет Исабель Кано.

— Послушай ее совета, — сказала Консуэло. — Единственное, что ты можешь ожидать от Мануэлы, — уважение, и ты заслужишь его, если будешь держаться твердо. Хавьер, ты можешь выслушать меня или отмахнуться, но мое мнение — оцени дом, предложи ей частную сделку без затрат на агента и дай неделю на размышления, прежде чем выставишь его на продажу.

Фалькон кивнул. Он понял, чего не хватало в его жизни: простоты. Он притянул ее к себе, поцеловал, ощущая запах кофе и тоста.

Было девять тридцать утра. Он позвонил на мобильный Рамиресу.

— Ты назначил на утро встречу с Карлосом Васкесом? — спросил Фалькон.

— А что с ордером на обыск — договорился с Кальдероном?

— Я не мог его поймать, — ответил Фалькон. — Вчера вечером его не было в офисе.

— Значит, попробуем уговорить Васкеса, — сказал Рамирес. — Перезвоню, когда договорюсь о встрече. Я только что поместил фотографию Сергея в национальной и международной компьютерной сети.

Фалькон позвонил Алисии Агуадо, чтобы спросить, можно ли чуть позже заехать и отвезти ее в Санта-Клару к Пабло Ортеге. Она сказала, что будет его ждать.

Пока он ехал в город, Рамирес сообщил, что Васкес будет в своей конторе до полудня, фалькон записал адрес. Как только он отключился, раздался звонок от Кристины Ферреры.

— Надя исчезла, — сказала она. — Вчера вечером явились два парня, забрали ее и обратно не привели.

— Такое уже случалось?

— Нет, к пяти-шести утра она всегда возвращалась. Что мне делать? — Кристина ждала распоряжений.

— Если не найдется свидетель, готовый дать подробное описание похитителей, в чем я сомневаюсь, ничего не сделаешь.

Офис Карлоса Васкеса находился в малонаселенной части города на краю Сан-Бернардо. Рамирес ждал у входа. Они поднялись на лифте. Инспектор внимательно разглядывал профиль Фалькона.

— Что изучаем, Хосе Луис?

— Тебя, — ответил он с ухмылкой. — Я расслышал кое-что в твоем голосе еще по телефону. А теперь вижу тебя в той же одежде, что и вчера, так что все подтверждается.

— Что именно? — настаивал Фалькон, все еще надеясь отвертеться.

— Я эксперт, — сказал Рамирес, указывая большим пальцем себе на грудь, почти оскорбленный бесстыдством начальника. — Я даже по телефону понял, что сезон засухи закончился.

— Господи, какой еще засухи?

— Все так… или я не специалист? — рассмеялся Рамирес. — Кто она?

— Не знаю, о чем ты говоришь.

Теперь Фалькон, пытаясь изобразить безразличие, рассматривал большое красное лицо Рамиреса и аккуратно уложенные, напомаженные пряди черных волос инспектора.

— Это не та ли laamericana? Я слышал о ней от Фелипе и Хорхе. Они сказали, такая попользуется мужиком — один костюм останется.

— Хосе Луис, думаю, нам стоит сосредоточиться на том, что мы скажем Васкесу.

— Да нет, это не она, — задумчиво произнес Рамирес. — Laamericana — последняя любовница судебного следователя Кальдерона.

— От кого ты это слышал? — спросил Фалькон. — Прекрати, он только что объявил о свадьбе.

Рамирес хмыкнул. Лифт остановился. Они вошли в офис Васкеса и первое, что увидели, — большую картину: расплывчатые огни и контуры зданий проступали сквозь туман. Фалькон подумал, что такое творение вполне мог продать Рамон Сальгадо.

— Разговор поведу я, — сказал Фалькон. — Не встревай, только все испортишь, Хосе Луис. Мне известны факты, которых ты не знаешь. Это важно.

— А я знаю то, о чем ты даже не подозреваешь, — буркнул Рамирес.

Фалькон хотел было спросить, что именно, но к ним уже подошел помощник юриста, чтобы проводить в кабинет Васкеса. Васкес читал какой-то документ и попросил их присесть. За ним висела большая карта Севильи, на ней разноцветными квадратиками было помечено расположение строек. Васкес бросил бумаги в лоток для исходящих документов и откинулся на спинку кресла. Фалькон представил Рамиреса: было заметно, что Васкесу он сразу не понравился.

— Я вижу, против меня тяжеловесы из отдела по расследованию убийств, — нахмурившись, проворчал он.

— Кто написал картину, что висит у вас в приемной? — задал неожиданный вопрос Фалькон.

— К чему это вы? — на мгновение растерялся Васкес.

— Он хочет сперва размяться, — сказал, улыбаясь, Рамирес.

— Немецкий художник Кристиан Луц. Я так понял, это абстрактный вид Берлина. Он нарисовал еще Кельн, картина находится в фойе «Вега Конструксьонс».

— Откуда Вега их взял?

— Купил через местного севильского торговца картинами Рамона Сальгадо. Он, как вы, конечно, знаете, убит.

— А как сеньор Вега с ним познакомился? Рамирес со скучающим видом развалился в кресле.

— Не знаю, — ответил Васкес.

— Не через вас?

— Ну что вы… Должен признаться, я не очень увлекаюсь живописью. Это подарок Рафаэля, — сообщил Васкес. — Я люблю машины.

— Какие машины? — взбодрился Рамирес. Фалькон и Васкес с удивлением посмотрели на него. Рамирес пожал плечами и спросил: — Можно закурить? — Васкес кивнул. Рамирес закурил и опять расслабился, закинув руку за голову.

— Это светская беседа или допрос? — поинтересовался Васкес.

— Сеньор Вега вел два проекта с русскими партнерами, — не ответив, приступил к делу Фалькон, — Владимиром Ивановым и Михаилом Зеленовым.

— Они не совсем партнеры, — уточнил Васкес. — Два русских клиента обратились в «Вега Конструксьонс» для обеспечения технической поддержки. Они платили за архитектурные проекты, за работу инженеров-строителей, бригадиров и некоторое оборудование. По завершении строительства «Вега Конструксьонс» занялась бы также проектированием систем кондиционирования, электропроводки, лифтов, прокладки труб… и так далее.