Стражи цитадели - Каляева Н. - Страница 34

Но мои изумленные глаза были прикованы уже к другому, потому что дальше, возвышаясь на фоне предгорий над ступенчатой россыпью садов и распростертой внизу площадью, стоял тот самый дворец, в который, как мне казалось, мы вошли только что через потайную дверь, — розовые башни и бело-золотые стяги, реющие в небе. Более того, хотя мы пересекли внутренний двор и спустились вниз, не поднявшись ни на единую ступеньку, сейчас мы находились где-то на уровне четвертого этажа в некой скромной гостинице.

Я обернулся спросить, что происходит, но Барейль обмяк на одном из стульев, опустив руки на колени и склонив голову.

— Простите, государь, что-то меня совсем ноги не держат.

Я выудил бутыль бренди из дорожного мешка, вытащил пробку и опустился перед дульсе на колени.

— Как я понимаю, вино особого урожая, — сказал я ему. Он потянулся было за бутылью, но его руки так дрожали, что мне пришлось придерживать ее, пока он пил.

— Послушай, дульсе, ты вроде бы говорил, что мы были у западной стены королевского дворца?

— Да, государь. — Он еще раз глотнул из зеленой бутылки, откинулся на спинку стула, вздохнул и прикрыл глаза. — Благодарю вас, государь мой. Вы так заботливы.

Я поставил бутыль на пол у его ног и вернулся к окну.

— Меня обманывают глаза, или вон там, где-то за двадцатью акрами открытого пространства, и в самом деле стоит тот же самый дворец, чья западная стена наполовину спрятана за склоном холма?

— Это он.

— Значит, эти потайные «двери» не связывают место с соседним, как можно было предположить?

— Это зависит от того, кто предполагает, государь мой. Если кое-кто не забыл детские уроки — которым некая персона королевских кровей уделяла явно недостаточно внимания, — то он сможет вспомнить, как делаются порталы. Соединить одно место с другим — непростая задача, но ничего удивительного в этом нет. Мастер Дассин в этом деле был одним из лучших. Он умел создавать необнаруживаемые порталы, которые меняли направление по его воле. Полагаю, с его смертью все они застыли в одном из вариантов и потому стали менее безопасны. Как только я вспомню необходимые действия, вы должны будете уничтожить тот портал, с помощью которого мы попали сюда, чтобы враги не последовали за нами. — Дульсе улыбнулся, обводя комнату взглядом. — Мастер Дассин любил это место, «Гостиницу трех арфистов». Он частенько наведывался сюда сыграть партию в сонкель или выпить глоточек саффрии с друзьями в салоне на первом этаже.

Я хотел знать больше. Намного больше. Прикосновение к миру, глоток свежего воздуха, вид диковинного и прекрасного города разбудили во мне воодушевление, которого я не знал уже много месяцев. Но на моих руках все еще были видны темные следы земли в саду, где я похоронил Дассина, а рубаха Барейля была испачкана кровью, которой следовало бы бежать по его венам и окрашивать его бледные губы. Я отошел от окна и сел на пол у ног дульсе.

— Расскажи мне, что произошло, Барейль.

Он со вздохом прикрыл глаза. Удовольствие исчезло с его лица.

— Вчера утром, сразу после того, как он отправил вас спать, мастер Дассин получил записку. Я могу в точности сказать, что в ней было, если вам угодно.

— Да, пожалуйста.

— Там говорилось: «Я узнал новость исключительной важности. Время вышло, нам придется сотрудничать. Третий жив и заполучил добычу, которую всегда вожделел. Приходи на закате в сад статуй при обсерватории».

— И все? Кто ее послал? И что это значит?

— Больше ничего. Хотя в записке не было подписи, я думаю, мастер Дассин знал отправителя. Мне он не сказал. Что-то в этом послании заставило его забыть о предосторожностях, как если бы оно подтверждало его худшие ожидания.

— Какие ожидания?

Дульсе излагал события спокойно и последовательно, и от этого слова его звучали почему-то еще более угрожающе.

— Мой хозяин опасался этого неестественного затишья. Ночь за ночью он беспокоился все сильнее. Он пристально изучал зидов с тех пор, как вы были еще ребенком. Прислушивался к сплетням, догадкам, изменениям в мире, наносил на карту перемещения зидов и их маневры, пытаясь понять ход мыслей правящих ими лордов. В последние несколько лет он отмечал тревожные знаки, которых не понимал. Я не могу рассказать вам о деталях прямо сейчас, но, когда вы будете готовы, вы сможете спросить меня об этом снова и узнать все. Понимаете?

Он открыл глаза, чтобы удостовериться в моем ответе.

— Да, я понял.

Как это, должно быть, странно: обладать знанием большим, чем ты сам способен воспринять, и нуждаться в другом. Беспокоит ли его это? Может, потом, когда я узнаю его лучше, я спрошу об этом.

Барейль продолжил:

— «Мы стали самодовольны, — сказал мастер Дассин после вашей победы на Мосту. — Мы живем так, как будто не было этой последней тысячи лет. Почему зиды отступили с поля боя? Мост крепок, и Ворота открыты, но зиды никуда не делись…» — Барейль смолк и воззрился на пустые стены комнаты, словно мысленно продолжил речь Дассина.

— Значит, он пошел на эту встречу?

— Да. Хотя он рассчитывал задержаться немногим дольше обычного времени, отведенного вам на сон, он не хотел, чтобы вы проснулись до его возвращения. Как и всегда, уходя из дома, он велел мне оставаться с вами. Риск, что с ним может что-нибудь случиться, был всегда. Вот почему он хранил знания о своих целях и средствах во мне: чтобы я мог помочь вам, если случится худшее. Прошлой ночью он вдвойне настаивал на своем приказе, — дульсе снова закрыл глаза, — но я ослушался, и произошло худшее'.

— Ты последовал за ним. Дульсе кивнул.

— Открытое пространство сада скульптур вынудило меня держаться на расстоянии, так что я не слышал слов и не мог рассмотреть того, кто ждал моего хозяина в назначенный час. Они разговаривали около получаса, пока не напали убийцы. Когда мастер Дассин упал, я, как дурак, выхватил меч и бросился на защиту. Нет ни единого дульсе, столь же далекого от победы в рукопашной схватке, как я. И я знал, что обязан быть совсем в другом месте… но я не смог его бросить.

— Я не спорю с твоим выбором. Но неужели он не воздвиг никакой защиты?

— Убийцы были вооружены мечами и кинжалами, а не чарами. Мастер Дассин отклонял их мечи и запутывал ноги, но нападающих было слишком много. Единственное, что я заметил, прежде чем упал, — человек, позвавший Дассина на встречу, все еще стоял.

— Кто это был?

— Я не разглядел лица, помню только, что на нем была синяя мантия Наставника с золотой каймой понизу.

— Что было потом?

— Я боялся, убийцы обнаружат, что я еще жив, и заполз под скамейку, надеясь собраться с силами, но потерял сознание. Позже ночью я пришел в себя и увидел людей с факелами, разыскивающих мастера Дассина. Один из них сказал: «Я не поверю в смерть Дассина, пока не увижу его тело. Найдите его. Я уничтожу того, кто за это в ответе, кем бы он ни был».

— И кто же это был?

— Наставница Мадьялар. Я пытался позвать на помощь, но меня не услышали. Спустя некоторое время обыскивать сад пришли Другие — причем тайком, государь. Приглушенные голоса, прикрытые светильники. Мастер Экзегет возглавлял этот второй отряд — я узнал его голос. Он был в ярости, не найдя нигде мастера Дассина. Я продолжал прятаться, пока они не ушли. Я никому не мог довериться и попросить о помощи, поэтому возвращение домой отняло у меня столько времени. Кажется, слишком много.

— Ты видел, во что был одет мастер Экзегет? Долгое время Барейль не отвечал.

— Его одеяние было синим, государь, с золотой каймой понизу.

Утверждение дульсе лишь подтвердило мои подозрения. С того мига, как Барейль упомянул о Наставнике, я был убежден, что это Экзегет. Должно быть, Мадьялар услышала о нападении и поспешила на помощь Дассину, не дав Экзегету времени убедиться в смерти старого врага. Я выслушаю Экзегета, прежде чем вынести суждение, но если он виновен, я убью его. Дассин не мог отправить меня в руки убийцы.

Но что насчет загадки Дассина?