Стражи цитадели - Каляева Н. - Страница 36

Так неужели могла быть преступлением попытка уничтожить лордов или их инструменты, с помощью которых они несут разрушение в жизни последних из нас? Если Экзегет убил Дассина, значит, он способен убивать и других, а я клялся защищать жителей обоих миров. От спора с собой моя голова едва не раскалывалась на куски.

В сумерках я разбудил Барейля. Было странно оказаться тем, кто будит, а не наоборот.

— Солнце уходит, дульсе, — сказал я, — и, думаю, нам пора поступить так же.

— Вы позволили мне спать слишком долго.

— Мне лишь недавно напомнили, как сладко бывает вдосталь выспаться.

— Что нужно делать, государь мой?

— Я должен выяснить все насчет этого ребенка.

— Приказывайте.

Я разделил хлеб и холодного цыпленка из поклажи и наполнил две чаши горячей пряной саффрией из кувшинчика на столе. Пока мы ужинали, я приказал Барейлю:

— Детандету, мадриссе. Расскажи мне о потерянном ребенке. — Это были обязательные слова, чтобы отпереть знание дульсе.

Он на миг сосредоточился.

— Простите, государь, но я не знаю ничего о потерянном ребенке.

— Тогда о похищенном. Есть какой-нибудь похищенный ребенок? — Чтобы извлечь сведения, запрятанные в глубинах разума дульсе, необходимо было придерживаться весьма точных формулировок. — Какая-нибудь связь между похищенным ребенком и мной или моей семьей?

— Случаи, когда зиды похищали детей дар'нети, нередки, но среди них нет ничего примечательного, — ответил Барейль, отщипнув в глубокой задумчивости кусок мяса с цыплячьей ножки. — На протяжении всего своего существования зиды стремились похитить детей королевской крови, как они поступали с обычными детьми дар'нети. Ни одна из попыток не удалась. Пока мастер Экзегет не взял вас под свою опеку, зиды трижды пробовали украсть вас. Я не вижу никаких связей между похищенными детьми и вами или вашей семьей.

Я зашел с другой стороны.

— Расскажи мне о месте, называемом Зев'На. Барейль положил кусок хлеба и отставил чашу.

— После Разрушения мы стали называть пострадавшие земли Се Урот — Пустыни, или, как их именуют прислужники лордов, Пустоши. Зев'На — цитадель лордов в самом сердце Се Урот. Дассин считал, что это одно из величественных строений, искаженных Разрушением, но даже если это, правда, никто не знает, что это за место и где его искать.

Итак, Дассин знал или же опасался, что лорды похитят загадочного ребенка. Но Барейль уже сообщил мне, что ничего об этом не знает.

— Известно, зачем зиды крадут детей?

— Похищение детей сильно деморализует противника. Это разрушает его надежды на будущее и часто толкает на поспешные действия. Кроме того, мастер Дассин предполагал, что дети в большей степени поддаются тлетворному влиянию лордов. Некоторые командиры зидов — дар'нети, захваченные в детстве и воспитанные под надзором Троих. И лишь когда они вырастают, с разумом, извращенным жизнью в Зев'На, они становятся зидами — самыми жестокими из всех их командиров. И, разумеется, сами зиды не могут иметь потомства — свойство, ставшее очевидным в первые же столетия войны. Колдовство лордов противоречит творению — и жизни, — так объяснял это мастер Дассин.

День угас, и лишь каменная мостовая города излучала перламутровое сияние. Я перепробовал сотни вопросов, наводящих, косвенных, по порядку и вразнобой, чтобы выудить хоть клочок сведений об одном-единственном невезучем мальчишке. Безрезультатно. Дассин не упоминал ни о каких ныне живущих детях, кроме ребенка, которым был когда-то я сам.

Сияющая площадь за окном опустела и затихла. Барейль сказал, что даже в относительно спокойные последние месяцы люди не решались выходить из дому по ночам. Поиск зидов — вползающий в душу и погружающий в отчаяние — ночью становился особенно сильным. Часовые все еще стояли на городских стенах, но не замечали ни малейших признаков присутствия зидов и не ощущали Поиска с тех пор, как я вернулся из мира людей, после того, что я… там делал, чем бы это ни было.

— Звезды ночи, чего же он ждал от меня?

Я бросился на смятые покрывала, пряча в них лицо и свое замешательство. Дассин говорил, что Барейль — единственный, кто может мне помочь. Должно быть, ему казалось, что это будет легко, или он что-то не успел досказать в своем предсмертном наказе. Я перевернулся на спину.

— Детандету, мадриссе. Расскажи мне, как еще мастер Дассин научил тебя помогать мне. Что-нибудь, кроме обычных ответов на вопросы и роли провожатого по городу.

Барейль кивнул.

— Мастер Дассин позволил мне узнать причины вашего нынешнего состояния, как он вызвал его и как от него избавиться. Он объяснил мне, какие знания могут причинить вам вред до того, как вы их вспомните сами, а какие окажутся, скорее, благом. Он научил меня, когда и как пользоваться одним из предметов, которые мы забрали с собой, — розовым камнем и другим — его вам стоит отдать мне на сохранение, пока не настанет время объяснить его историю. Он доверил мне знание о том, как смещать точку выхода с Моста, и несколько ему подобных, о которых я могу говорить только в вашем присутствии, иначе язык перестанет повиноваться мне до конца дней. Он поведал мне всю историю своего пребывания в Пустынях, которой не знает больше ни одна живая душа, и как вы должны использовать это знание, продумывая свой путь в будущем. Он доверил мне знания о тех людях, кому он не верил, и о тех, кому доверял. Мне продолжать?

— Звезды ночи, Барейль…

— Мой мадриссон оказал мне честь таким доверием, какого не удостаивался ни один дульсе.

— Какое-либо из этих устройств имеет отношение к ребенку или к тем вопросам, которые мы только что обсуждали?

— Насколько мне известно, нет, государь мой. Кажется, в том, что касается ребенка, я вам не помощник.

Уставившись в закопченный потолок, я мысленно возвращался к тому, что сказал Дассин, воскрешая каждое слово, как будто они были выжжены в моей памяти. Святые звезды! Я сел на кровати. Как можно быть настолько тупым? Я неправильно понял его с самого начала. «Только один человек может помочь, — сказал он, — Барейль… твой проводник». Но он не утверждал, что Барейль и тот, кто может помочь, — это одно и то же лицо.

— Дульсе, кому Дассин доверял в Авонаре?

— Доверял? Никому, государь, кроме меня. Он часто говорил об этом.

— Ни одному из Наставников?

— Наставникам особенно. Он давно подозревал, что, по крайней мере, один из Наставников — орудие лордов.

Это многое объясняло.

— Тогда вне Авонара. Он верил кому-нибудь за пределами Авонара, кто бы мог знать, что происходит?

— Я знаю только одного человека, кому бы он безоговорочно доверял.

— Кому же?

— Госпоже Сериане.

Дульсе отвел взгляд и плотно сжал губы. Это была опасная почва, и Барейль это знал. Однажды эта женщина уже заставила меня вернуться назад.

— Она на той стороне Моста.

— Да, государь.

— Возможно ли, что она знает ответ на нашу загадку?

— Возможно, хотя у меня нет прямых указаний на то, что это так.

— И больше ты не знаешь никого, кто может знать ответ?

— Возможно, Наставники. Я полагаю, мастер Экзегет его знает.

— Ты имеешь в виду, что Дассин мог узнать о похищении от Экзегета перед нападением?

— Мне об этом не говорили ничего, государь. Хотя я и уверен, что есть вопросы, которые мастер Дассин не обсуждал со мной, я не сомневаюсь — он предоставил бы мне всю жизненно важную для вас информацию… если бы у него была такая возможность.

— Но почему Экзегет дал ему столь важную информацию, а затем убил его?

— Я согласен, подобные действия кажутся совершенно бессмысленными. Может быть, мастер Экзегет просто дразнил мастера Дассина? Я не знаю.

Оставалось еще много того, что я хотел бы узнать, но еще больше мне не терпелось начать действовать. Я размышлял, задавал вопросы, жил воспоминаниями, мечтами и сомнениями так долго, что готов был взорваться от желания скакать верхом, бежать, Сражаться, использовать мышцы для чего угодно, кроме борьбы с судорогами из-за слишком краткого сна.