Зов ягуара - Гроф Станислав - Страница 56

Затем перед глазами стали стремительно проноситься сцены из истории человечества. Он понял, что века цивилизации не смогли не только истребить, но даже укротить эту страшную и мощную тягу. Она всегда властно повелевала человеческой душой и научилась принимать самые разные облики, постоянно прорываясь сквозь тонкий налет запретов и ограничений цивилизованного поведения.

«Мы обманываем себя, утверждая, будто переросли своих первобытных предков и перестали быть дикарями, — во внезапной вспышке озарения понял Эд. — Мы хотим верить, что эта могущественная сила больше не властна над нами. А потом постоянно удивляемся необъяснимым всплескам жестокости и звериных инстинктов — ужасам гитлеровских концлагерей и сталинского архипелага ГУЛАГ, китайскому геноциду в Тибете, жестокостям апартеида, кровавой бойне индийско-пакистанской войны, братоубийственной резне в арабских странах!..»

Студентом Эд читал Фрейда и понимал, какую важную роль могут играть инстинкты в жизни человека. Но одно дело читать о зонах либидо и биологических инстинктах в учебниках психологии и совсем другое — ощущать их самому! К тому же то, что сейчас переживал Эд, далеко выходило за пределы биологии и психологии. Это были не просто агрессия и секс, но космическая сила творения — энтелехия*, элан виталь**!

Пока в голове Эда возникали эти поразительные видения и озарения, он не терял связи со своим звериным «я».

Сейчас он настолько приблизился к стаду, что видел, как оно пасется на маленькой поляне. Подошел осторожно и совершенно беззвучно, двигаясь навстречу ветру, и выбрал молодого оленя, слабого и неопытного на вид, который казался легкой добычей. Подкрался еще ближе и стремительно напал!

Погоня и борьба были недолгими. За несколько секунд он догнал оленя, бестолково мечущегося в смертельном страхе, и пригвоздил его к земле. Зубы вонзились в шею, вспарывая сонную артерию. С ненасытной жадностью он рвал сырое мясо, лизал и глотал теплую кровь, все глубже и глубже вгрызаясь в тушу, раздвигая головой диафрагму и ребра. Насытившись внутренностями оленя, он ощутил удовлетворение и невероятную энергию.

Но счастье длилось недолго. Он понял, что попал в беду: его окружили охотники-туземцы и теперь подходят все ближе с сетями и длинными копьями. Увлекшись трапезой, он забыл о самых важных правилах дикой жизни: бдительности и осторожности. На мгновенье яркий солнечный свет омрачила стремительно двигающаяся туча или тень и, не успев понять, что случилось, он забился и заметался, опутанный прочной сетью. Через несколько секунд он почувствовал удары и острую боль — это охотники вонзили в него копья.

Затем яркий свет солнца погас, и действие перенеслось из джунглей в зловещий загробный мир. Эдвард, все еще в теле ягуара, был распростерт на жертвенном алтаре. Но его убийцами были не охотники-туземцы, а причудливые мифологические существа. Заметив истощенные, похожие на скелеты тела некоторых из них, Эд первым делом подумал о Читипати, двух божествах-скелетах тибетского пантеона, символизирующих пляску смерти. Но потом, заметив огромные выпяченные животы и украшения из глазных яблок, несказанно удивился.

Да ведь он в Шибальбе, нижнем мире, изображения которого встречаются на погребальных вазах майя! Ближнее к нему страшное чудовище, которое, источая отвратительный запах гнили, мечется в диком танце, — это наверняка коварный бог смерти Кисин! Возле алтаря, следя за жертвоприношением, сидел огромный пес, похожий на одноглавого Цербера. Во мраке светились странные холодные огни на теле громадных светляков. Да, сомнений быть не может: Эд и вправду стал молодым ягуаром, которого вот-вот принесут в жертву. Жрец поднял богато украшенный топор и нанес смертельный удар. Эд пережил долгое падение в темную бездну. Когда он рухнул на дно, в голове его вспыхнул ошеломляюще яркий свет. Границы тела растворились, и Эд утратил ощущение самостоятельной личности. Обратившись в ничто, он стал неразделен со всем сущим.

Древняя мудрость и современная наука

Жарким калифорнийским летом Лора любила спать обнаженной. Ей нравилось прикосновение мягких атласных простыней и наволочек. Это внушало убаюкивающее чувство комфорта и защищенности — возможно, полузабытый отзвук тех чувств, которые она испытывала в раннем детстве. И еще она любила, чтобы организм сам подсказывал, когда пора проснуться. Но сегодня в ее сон вторгся звон будильника, настойчивый и пронзительный. Проснувшись, Лора лениво потянулась всем телом и неохотно открыла глаза. Протянув руку к столику, чтобы утихомирить несносную штуковину, Лора вдруг вспомнила, для чего включила будильник. Была четверть седьмого, а встреча с Хантером назначена на девять, да еще и в Болинасе!

Она распахнула дверь и вышла на галерею, выходящую в гостиную. Мельком увидев, что творится внизу, она застыла в изумлении. В гостиной, ее любимой комнате, царил невероятный беспорядок. Стулья и кресла сдвинуты с места и перевернуты. А посреди этого хаоса Лора увидела тело отца, неподвижно лежащее на ковре. Ужасно испугавшись, что с ним случился удар или сердечный приступ, девушка бросилась вниз по лестнице и подбежала к Эду.

И тут заметила зловещую ухмылку хрустального черепа. Полностью открытый, он возлежал на комоде, торжественно возвышаясь над запустением как символ богини хаоса. На полу, у самого комода, уютно свернувшись клубком, мирно спал Бэйси. Черно-белый, словно одетый в смокинг, он, как в гнезде, устроился в скомканной ткани, которой Лора вчера вечером покрыла череп.

Сердце девушки бешено колотилось, руки тряслись, она чувствовала, что вот-вот впадет в панику. Собрав всю волю в кулак, она прежде всего бросилась к комоду. Сбросив Бэйси с ткани, девушка тщательно укрыла череп, боясь, что в открытом виде он может усугубить и без того опасную ситуацию. Теперь нужно позаботиться об отце. Лора прошла курс первой помощи и знала, как важно в таких ситуациях проверить показатели жизненно важных функций. Пульс у Эда оказался ровный, дыхание в норме, цвет лица здоровый. В общем, особых причин для волнений не было.

Лора пришла к выводу, что отец, скорее всего, жив и здоров, но, чтобы полностью убедиться в правильности диагноза, нужно услышать подтверждение от самого пациента. Она встала перед отцом на колени, положив одну руку ему на лоб, а другую на плечо. Наклонившись и приблизив губы к самому уху Эда, Лора энергично встряхнула его и голосом, в котором сочетались горячая мольба и приказ, произнесла:

— Папа, очнись! Очнись, пожалуйста!

Эд открыл глаза и смущенно посмотрел на Лору.

— Господи, да что это с тобой? Ты в порядке? — со вздохом облегчения спросила она.

— Не волнуйся, Лора, все хорошо, — ответил Эд не совсем уверенно. — Просто я видел очень яркий и живой сон.

Оглядевшись вокруг, он понял, что находится не в спальне, а заметив разгром, почувствовал, что ситуация требует более убедительного объяснения.

— Это был очень необычный сон, — добавил он, — нечто среднее между кошмаром и мистическим переживанием. Сейчас попробую вспомнить, что именно случилось и как я сюда попал. Должно быть, я ходил во сне. Но что бы это ни было, здесь определенно замешан череп. В этом творении майя заключена мощная энергия!

Придя в себя, Эд вдруг забеспокоился. Он поспешно поднялся и стал убеждать Лору:

— Нужно навести здесь порядок, пока Изабель не встала и не спустилась вниз. Я не хочу, чтобы она узнала о том, что произошло. Ее легко встревожить, и лишние переживания ей совершенно ни к чему. И потом, нам скоро нужно выезжать, а то опоздаем. После этой ночи у меня есть личная причина выяснить, в чем тут дело.

Лора тщательно завернула череп в мягкое одеяло и положила обратно в коробку поверх голограмм. Потом они с Эдом быстро расставили мебель по местам и прибрали в гостиной. Через несколько минут после того как они управились с уборкой и скрылись в ванных, чтобы привести себя в порядок перед поездкой, Изабель спустилась вниз и принялась быстро готовить завтрак. Она спокойно занималась привычном делом, совершенно не подозревая, что в доме случилось нечто необыкновенное.