Клуб Первых Жен - Голдсмит Оливия - Страница 62

– Великолепно, – ответила Анни. – Это как раз то, что тебе нужно, Элиз. Сделай что-нибудь для себя.

– Молодчина, – сказала Бренда. – Ты собираешься сниматься в новом фильме или переснимать «Бульвар на закате солнца»?

Элиз засмеялась.

– Да, у меня есть новый сценарий. Но, прежде чем взяться за него, мне нужно разобраться с другим незавершенным делом. Позвольте мне узнать: что вы тут замышляете? Бренда, ты похожа на кошку, которая только что съела канарейку.

– Пусть это будет крыса, – ответила Бренда. – Дело вот в чем: Морти не сдержал данного им обещания. Он не собирается выдавать мне второй чек. Поэтому я все вычисляю, что же является самым лучшим на свете после денег? Думаю, что отмщение. Давайте отдадим его на откуп налоговой службе. Я готова. Я вылью на него целый ушат грязи. Уж я смогу ему нагадить.

Она взяла из конфетницы, которую Элиз теперь всегда держала наполненной на столике для кофе, пригоршню мармеладного пата и закинула его в рот.

– А что по этому поводу думаете вы? Элиз без колебаний сказала:

– Я думаю, ты должна это сделать. Если ты действительно уверена, что не получишь этих денег, брось его на съедение львам. Может быть, тогда он что-нибудь поймет. – Она откинулась на спинку стула, тряхнула головой и произнесла:

– Ну и ублюдок!

– Диана предлагает нанять специалиста по налогам для того, чтобы он помог мне разобраться в наших с Морти совместных доходах и определить, как это может сказаться на мне. Диана предполагает, что меня не тронут, если я сама сдам его налоговой службе.

Прежде чем Бренда продолжила, в разговор вступила Элиз:

– А почему бы тебе не привлечь к этому делу моего адвоката, специалиста по налогам? Он очень хороший специалист, Бренда.

Бренда была счастлива. Элиз предложила свою помощь раньше, чем она попросила об этом.

– Да, Элиз, пожалуйста. И чем скорее, тем лучше.

Анни наблюдала за Брендой. Она потеряла миллион долларов и может смеяться. Почему она так не может? Сегодня утром звонил Аарон, чтобы сказать, что произошел «небольшой сбой» и он не сможет возместить ущерб до конца года. А между тем Анни должна была заплатить за обучение Сильви в этой четверти. Плата за следующую четверть должна быть внесена до конца года. Аарон был строг с ней. Он называл ее ворчуньей. Она пригрозила, что подаст на него в суд или пойдет к Джилу Гриффину. Он же предостерег ее не делать этого.

– Анни, ты где? С нами? – спросила Бренда, чувствуя, что мысли Анни витают где-то очень далеко.

– Да, конечно. – Она кивнула и произнесла с передразнивающим бруклинским акцентом, как бы за всех: – У нас все в порядке или как?

И они рассмеялись, все трое, как если бы они были сестрами.

Билл вышел из лифта на сороковом этаже административного здания Уэйда Ван Гельдера и почувствовал, что храбрость его куда-то улетучилась.

Направляясь в сторону сияющей чистотой конторки администратора на другом конце большой, покрытой коврами комнаты, он вспоминал, зачем он здесь.

Прошлой ночью, лежа рядом с Феб и прислушиваясь к ее дыханию, он вдруг понял, что его будущему с Феб грозит серьезная опасность, если он не предпримет каких-либо шагов. Единственным человеком, стоящим на его пути, был дядя Феб, Уэйд, «спикер» семьи Ван Гельдеров и попечитель их огромного треста.

Утром Билл первым делом позвонил, чтобы договориться о встрече и был немало удивлен тем, как скоро его приняли.

– Спасибо за то, что принял меня сразу, Уэйд, – сказал Билл, усаживаясь в кожаное кресло, стоящее у стола из красного дерева, отделанного кожей. Он посмотрел поверх головы Уэйда, заметив на стене коллекцию старинных кремневых ружей.

– Я предполагал, что скоро услышу о тебе, – ответил Уэйд.

– Думаю, у нас есть кое-какие общие заботы, – несколько поспешно произнес Билл, – поэтому я решил, что будет лучше прийти и все выложить. Меня не покидает чувство, что нас связывают общие проблемы.

Уэйд посмотрел на свои руки, скрещенные на круглом животе, потом на Билла.

– Я не думаю, что это так. Мои тревоги касаются благополучия Феб. Честно говоря, то, что Феб увеличила потребление наркотиков, а также ее, мягко говоря, творческий застой каким-то образом совпали с началом ее связи с тобой. Руки Уэйда пытались подровнять стопку промокательной бумаги, которая и без того находилась в безупречном порядке. – И это совпадение, как ты понимаешь, приводит к очень неблагоприятному заключению о том, что ты не тот мужчина, который нужен Феб.

Он откинулся назад в своем вращающемся кресле. Билл был готов к такому повороту событий.

– Сказать по правде, меня все больше начинает волновать то, что Феб принимает наркотики. Я настолько встревожен, что наконец заручился ее согласием проконсультироваться с очень известным психиатром. Я не сомневаюсь, что с помощью доктора Розен Феб удастся постепенно прекратить употреблять наркотики. – Билл опустил глаза. Втайне он боялся, что наркотики связаны с их сексуальными проблемами более, чем он придавал тому значения. – Больно смотреть на это. – Он поднял глаза и, улыбнувшись, сказал: – Но теперь, когда Феб согласилась на лечение, я настроен гораздо оптимистичнее. Это только начало.

Уэйд разжал большие пальцы своих стиснутых рук. Билл видел, что начинает производить на него впечатление.

– А ты видел обзорную статью Джона Розена в «Таймс» о выставке Феб? – продолжал Билл, стараясь не упустить свой шанс, пока перевес на его стороне. – Розен пишет, что искусство Феб питает того, кто лишен эмоций. Уэйд, – Билл засмеялся сдавленным смехом, – может быть, это не то, что мы называем искусством, но у Розена большое влияние и наметанный глаз.

Уэйд долго молчал. Билл не показывал, что беспокоится, но ощущал беспокойство по влажности в подмышках. Он думал, что от этой встречи зависит очень многое и, самое главное, судьба Феб. «Я не могу позволить им разлучить ее со мной».

– Билл, – произнес Уэйд, хмуря лоб, – тут есть еще один момент. Ты, должно быть, знаешь, что Ван Гельдеры дружны с Эллиотами уже не одно поколение. Нас связывает дело, мы общались, женились друг на друге. Поэтому мы более чем встревожены тем, как Элиз отнесется к разводу.

Билл почувствовал, как глаза Уэйда буравят его, и понял, что в действительности тревожит Уэйда.

– Я преклоняюсь перед Элиз, уважаю ее и по-своему люблю ее. Я уверяю тебя, что ни в коей мере не обижу ее. Я не беру с нее ни цента на организацию развода. Все мое имущество составляют коллекции японского фарфора имари и монет. – Бросив взгляд на старинные ружья Уэйда, он продолжал: – А также моя коллекция мушкетов и, конечно, средневекового итальянского оружия. Я попросил Элиз продать его для меня по своему усмотрению и выслать мне сумму, оставшуюся после вычета комиссионных. Она согласилась. Я никогда не пытался что-то выгадать в нашем браке. – От серьезности ситуации у него нахмурились брови. – В конце концов, я ведь джентльмен. – Уэйд широко улыбнулся. – И я уверен, мне не нужно говорить тебе, что я имею довольно значительные доходы. Что ни говори, – Билл скрестил ноги, – а я ведь являюсь партнером компании «Кромвель Рид».

– Билл, мне кажется, что ты на правильном пути. – Уэйд дотянулся до увлажнителя на своем столе и включил его. Предлагая Биллу сигару, он продолжил: – Если ты можешь заверить меня, что Элиз не пройдет через унижение уплаты расходов на организацию развода и готов подписать предварительный брачный контракт, я не вижу дальнейших препятствий для вашей с Феб совместной жизни.

Уэйд отрезал щипцами концы двух сигар, передал одну Биллу и зажег свою. Медленно затянувшись несколько раз, он сказал:

– Добро пожаловать в нашу семью, Билл.

Билл выпустил большое кольцо дыма и подумал, что в жизни еще не курил лучшей сигары.

13

ВИЗИТ

То, что Аарон растратил деньги опекунского фонда Сильви, имело, по крайней мере, один положительный момент: Анни была в гневе, и она знала, что этот гнев был источником энергии. Энергии, которая могла помочь ей сделать то, что она должна была сегодня сделать. Сегодня она собиралась увидеться с Джилом Гриффином, а потом позавтракать с Джерри Лоэстом и выяснить у него, как обстоят финансовые дела агентства. Она должна была узнать, на что ей можно рассчитывать.