Голоса - Ле Гуин Урсула Кребер - Страница 18

— Вот рассуди нас, Мемер, — сказал он. — Ведь люди вчера на рынке видели Грай? Причем вместе с Шетар, верно? Ее видели там сотни, десятки сотен людей!

— Ты прав, — охотно подтвердила Грай, прежде чем я успела хотя бы рот раскрыть. — Но ведь в фургон-то никто не заглядывал! Ведь не заглядывал, правда, Мемер?

— Нет, — пробормотала я, — вряд ли.

— Тогда, значит, так, — продолжала она. — Твоя жена еще на рыночной площади спряталась в фургоне и теперь сидит дома, как и подобает добропорядочной женщине. А возле дворца из фургона вылезет твой слуга, дрессировщик твоего льва; он-то вместе с тобой и отправится к ганду.

Оррек упрямо помотал головой.

— Послушай, дорогой, но ведь я в течение двух месяцев путешествовала с тобой по всему Асудару, переодевшись в мужское платье! Почему же сейчас, скажи на милость, я не могу точно так же переодеться?

— Тебя все равно узнают! Они же видели тебя, Грай. Видели, что ты женщина.

— Ерунда, для них все неверные на одно лицо! К тому же они на женщин смотрят как на пустое место.

— Зато женщин со львами они отлично замечают! Особенно тех, которые пугают их драгоценных лошадей!

— Оррек, я иду с тобой.

Его настолько расстроило ее упрямство, что ей пришлось подойти к нему и ласково обнять.

— Ну что ты? — утешала Оррека Грай. — Вспомни: в Асударе никто ни разу ничего не заметил и ни о чем не догадался. Только та старая ведьма в оазисе — помнишь ее? Но даже и она, догадавшись, что я женщина, только посмеялась и никому ничего не сказала. Уверяю тебя, они ничего не поймут. Да они и смотреть-то как следует не умеют! А одному я тебе идти не позволю. Не могу позволить. И ты не можешь пойти туда один. Тебе нужна Шетар. А Шетар нужна я. Ну все, я пойду переоденусь — времени у нас еще более чем достаточно. Верхом я не поеду, верхом поедешь ты, а мы с Шетар пойдем рядом, так что осмотреться мы вполне успеем, если что, верно ведь, Мемер? Далеко отсюда до дворца?

— Четыре перекрестка и три моста.

— Видишь? Я сейчас вернусь. А вы его без меня не отпускайте! — сказала она мне, Гудиту и Состе, а также, похоже, рыжему жеребцу и убежала в дом. Шетар огромными прыжками помчалась за ней следом.

Оррек повернулся к нам спиной, отошел к воротам и некоторое время стоял там, как-то судорожно выпрямившись. Мне даже его жалко стало.

— Так ведь это же ясно как день, — сказал Гудит. — Там, во дворце этом, как они его называют, не люди, а змеи ядовитые! А раньше-то мы его Домом Совета называли… Эй ты, а ну давай отсюда! — Высокий рыжий жеребец посмотрел на конюха с мягким упреком и вежливо отступил влево.

— До чего же ты красивый! — сказала я жеребцу, потому что он и впрямь был удивительно хорош собой, и ласково потрепала его по шее. — Тебя Брэнди зовут?

— Бранти, — поправил меня Оррек, вновь подходя к нам с видом человека, потерпевшего достойное поражение в честном бою. Состу это, похоже, поразило в самое сердце.

— Ох! — воскликнула она и торопливо, пытаясь скрыть смущение, предложила: — Может, тебе принести… — Но придумать, что бы такое могло Орреку понадобиться, она не успела.

— Бранти — мой старый добрый друг, — сказал Оррек и взял жеребца под уздцы, собираясь вскочить в седло, но Гудит остановил его:

— Погоди-ка, погоди минутку! Надо у него еще разок подпругу проверить. — И он, ловко отодвинув Оррека от коня, забросил стремя на седло и полез жеребцу под брюхо.

И Оррек сдался. Теперь он стоял и ждал так же терпеливо, как Бранти.

— А он у тебя давно? — спросила я, стараясь подержать разговор и чувствуя себя почти такой же дурой, как Соста.

— Да ему уже за двадцать перевалило — пора и отдохнуть от наших бесконечных странствий. Да и Звезде тоже. — Оррек улыбнулся, но как-то печально. — Мы ведь все вместе тогда Верхние Земли покинули — Бранти и я, Звезда и Грай. И еще Коули. Наша собака. Очень хорошая собака. Ее Грай учила.

Услышав это, Гудит, разумеется, пустился в бесконечные рассказы о гончих псах, которых некогда разводили в Галваманде. Он все еще разглагольствовал, когда вернулась Грай, одетая в узкие мужские штаны и грубую верхнюю рубаху. Мужчины в Ансуле носят длинные волосы, стягивая их на затылке, так что она просто расплела и расчесала свою косу, а на голову надела потрепанную шапчонку из черного бархата. Подбородок и щеки она каким-то образом то ли затемнила, то ли что-то к ним приклеила, и теперь казалось, будто она бреет бороду. Ее легко можно было принять за местного парня лет двадцати пяти, быстроглазого, застенчивого и мрачноватого.

— Ну что, мы готовы? — спросила она. Ее мягкий северный выговор тоже вдруг куда-то исчез, а голос стал хрипловатым и грубым.

Соста в полном изумлении уставилась на нее.

— Ты кто? — спросила она.

И Грай, выкатив глаза, с достоинством ей ответила:

— Я — Кай, укротитель львов. Ну, ты готов, Оррек? Он пристально посмотрел на нее, слегка пожал плечами и взлетел в седло.

— Ладно, пошли! — сказал он и, не оглядываясь, поехал к воротам. Грай и львица двинулись за ним следом. Вдруг «укротитель Кай» оглянулся и подмигнул мне.

— Но откуда он взялся? — недоумевала Соста.

— Да хранит их всемилостивая Энну в том логове смертоносных крыс и змей, куда они направляются! — себе под нос пробормотал Гудит и, шаркая ногами, пошел в конюшню.

А я вернулась в дом; мне еще нужно было «обслужить» всех наших богов и предков и спросить у Исты, что нужно купить на рынке.

Глава 6

Когда же я снова вышла из дома, Гудит сказал мне, что из Дома Совета, который «треклятые альды» называют «дворцом ганда», приходил человек и велел передать Орреку Каспро, если тот еще не ушел, что ему придется подождать, ибо великий ганд не может с ним встретиться ранее полудня. Разумеется, ни извинений, ни объяснений причины, ни хотя бы простого «пожалуйста». В общем, ничего мы передать Орреку и Грай уже не могли, так что стали ждать их возвращения. Было уже совсем поздно, когда они наконец вернулись, и я ужасно волновалась. Я сидела на краешке пересохшего фонтана Оракула во дворе перед домом, когда увидела их на дальнем, южном конце нашей улицы — Оррек шел пешком и вел коня под уздцы, рядом шагал с ним Кай, укротитель львов, а сзади тащилась Шетар, которая, судя по виду, была весьма не в духе. Я выбежала им навстречу.

— Не волнуйся, все прошло хорошо, — успокоил меня Оррек, а Грай сказала:

— Да, неплохо.

Гудит уже стоял в дверях конюшни, готовясь принять Бранти в свои объятья, — он был так рад, что в конюшне у нас снова появились лошади, что никому больше не позволял за ними ухаживать. Грай поманила меня рукой:

— Идем-ка с нами.

У себя в спальне «укротитель львов», даже еще не переодевшись и не смыв с лица грим, тут же вновь превратился в Грай. Я спросила, не хотят ли они поесть, но они сказали, что не голодны. Оказывается, ганд приказал накормить и напоить их.

— А во дворец-то они вас впустили? Неужели вместе с Шетар? — спросила я. Мне не хотелось проявлять излишнее любопытство — особенно в том, что касалось альдов, — но узнать, как выглядит дворец изнутри, все же было очень интересно. Никто из моих знакомых никогда не бывал ни там, ни в казармах, никто никогда толком не видел, как живут ганд и его воины, потому что холм, на котором стоит Дом Совета, всегда был оцеплен несколькими рядами вооруженной стражи.

— Ты расскажи Мемер, как все прошло, а я пока этот наряд с себя сниму, — сказала Орреку Грай, и он стал мне рассказывать, да так, словно на ходу сочинял какую-то красивую легенду. Ну не мог он без этого!

Оказывается, альды жили не только в построенных ими казармах, но и в палатках, какими они пользуются во время странствий по своим пустыням. А шатер ганда на площади Совета просто огромный, прямо как настоящий дом; он целиком сделан из красной ткани с золотой каймой и украшен знаменами. По словам Оррека, ганд предпочитает жить в этом шатре, а не в Доме Совета, и оттуда же править нами. Во всяком случае, сейчас, когда прекратились дожди, он живет именно там. Там великолепное убранство, роскошная мебель и красивые резные ширмы, с помощью которых шатер делится как бы на отдельные комнаты, — кое-что Оррек успел увидеть, а остальное легко мог себе представить, потому что раньше не раз бывал в таких богатых шатрах, странствуя по Асудару. Однако ганд его в шатер так и не пригласил. Ему лишь предложили присесть на довольно хлипкое складное кресло, стоявшее на ковре у самого входа в шатер.