Голоса - Ле Гуин Урсула Кребер - Страница 9

Да, женщина и лев. Они стояли бок о бок, и стоило им чуть двинуться с места, как свободное пространство вокруг них еще больше расширилось. Толпа притихла.

Потом за женщиной со львом мелькнула крыша какой-то повозки, они повернулись в ту сторону, и весь тротуар перед ними мгновенно, точно по мановению волшебной палочки, расчистился. Теперь и мне стала видна небольшая крытая повозка. Две лошади, запряженные в нее, стояли совершенно спокойно и на толпу даже не смотрели. Женщина открыла заднюю дверцу фургона, и лев, изящно взмахнув хвостом, послушно туда прыгнул. А она заперла дверцу на засов и тут же вернулась к лежавшему на земле альду. И снова толпа расступилась, хотя льва теперь при женщине не было.

А она опустилась возле офицера на колени. Он сел и с недоумением осмотрелся. Она что-то ему сказала, затем встала и подошла ко мне. Я по-прежнему стояла, держа лошадь под уздцы и не решаясь ее отпустить. Толпа зашумела, заволновалась, и лошадь испуганно шарахнулась, а я невольно выронила корзину с покупками. Рыба, сыр, овощи — все так и посыпалось на землю, еще больше перепугав лошадь. Вряд ли я сумела бы теперь сдержать ее, но, к счастью, рядом оказалась эта незнакомка. Она ласково положила руку на шею лошади и что-то тихонько ей сказала. И лошадь — клянусь! — кивнула в ответ, затем то ли фыркнула, то ли заржала еле слышно и встала спокойно.

Женщина протянула руку, и я передала ей поводья.

— Молодец! — сказала она мне. — У тебя отлично все получилось! — Она еще что-то сказала лошади, прямо в самое ухо, и легонько подула ей в ноздри. Лошадь вздохнула и опустила голову. А я тем временем поспешно подбирала с земли продукты, купленные на два дня, пока их не затоптали и не украли. Увидев, как я ползаю по тротуару, женщина ласково шлепнула лошадь по крупу и наклонилась, чтобы мне помочь. Мы вместе сложили в корзину овощи и ту большую рыбину, а кто-то из толпы подал мне откатившуюся в сторону головку сыра.

— Благодарю вас, добрые жители Ансула! — звонким голосом сказала женщина, но выговор у нее явно был чужеземный. — Этот мальчик безусловно заслуживает вознаграждения за свой поступок! — И она повернулась к офицеру, который сумел уже подняться на ноги и теперь, покачиваясь, стоял рядом с лошадью. — Этот парнишка поймал твою кобылу, капитан, — пояснила она ему. — Возможно, ее напугал мой лев, и я прошу за это прощения.

— Да-да, лев… — пробормотал офицер, все еще плохо соображая, и уставился на нее. Потом перевел взгляд на меня, порылся в кошельке, висевшем у него на поясе, и протянул мне… медную монетку.

Я как раз застегивала свою корзинку и на него вместе с его жалким медяком даже не взглянула.

— О, какая щедрость, какое великодушие! — насмешливо прошелестело в толпе, а кто-то весьма внятно, нараспев сказал: — Просто фонтан изобилия! — Офицер, вновь обретя былую уверенность, гневно глянул в ту сторону. Глаза его остановились на той женщине, хозяйке льва, что стояла прямо перед ним, держа его лошадь под уздцы.

— А ну, убери от нее свои поганые ручищи! — рявкнул альд. — Ты… женщина… Так это был твой зверь — лев, кажется?..

Женщина швырнула ему поводья, слегка шлепнула кобылу по крупу и скользнула в толпу. И на этот раз толпа мгновенно сомкнулась вокруг нее. А через минуту я увидела, как качнулась крыша отъезжающей повозки.

Я поняла, что это было весьма мудрое решение — мгновенно стать незаметной, растворившись в толпе, — и тоже, последовав примеру незнакомки, быстренько ретировалась, нырнув в те ряды, где торговали поношенной одеждой, пока этот офицер тщетно пытался сесть на свою кобылу.

Торговка старьем по прозвищу Высокая Шляпа видела все представление, встав на табурет. Заметив меня, она слезла с табурета и спросила:

— Ты что ж, с лошадьми управляться умеешь?

— Нет, — ответила я. — А это был лев?

— Уж и не знаю, что это за зверь, да только он повсюду ходит за тем сказителем и его женой. Так люди говорят. Оставайся, сказитель-то скоро выступать будет. Я слыхала, мастер он рассказывать.

— Мне рыбу надо домой отнести.

— Да, рыба, конечно, ждать не станет. — Она в упор посмотрела на меня своими пронзительными недобрыми глазками и сказала: — Вот, возьми-ка, — и что-то сунула мне в руку. Я машинально сжала кулак, а когда разжала, то увидела на ладони медную монетку.

Хотя торговка уже повернулась ко мне спиной, я поблагодарила ее и положила монетку в углубление под священным камнем Леро — там люди всегда оставляют свои подношения, чтобы их потом могли найти бедняки. Мне было по-прежнему безразлично, увидят ли стражники, как я это делаю. Впрочем, вряд ли они стали бы на меня смотреть. Едва я успела выйти на Западную улицу, как услышала конский топот и постукивание колес — это с Таможенной улицы на Западную сворачивала та самая повозка-фургон, запряженная двумя лошадьми. И на месте кучера сидела хозяйка льва.

— Тебя подвезти? — спросила она, останавливая лошадей.

Я колебалась. Надо было поблагодарить ее и отказаться. Сегодняшний день принес слишком много необычного, и я просто не знала, как себя вести. К тому же я всегда была немножко букой — не только с незнакомцами, но и со своими. Но, видно, этот день и впрямь благословили боги, а как известно, отказаться от благословения богов — значит совершить злодеяние. Так что я поблагодарила женщину и вскарабкалась на сиденье с нею рядом.

Мне показалось, что оно расположено очень высоко.

— Куда ехать?

Я молча показала на тот конец Западной улицы.

Женщина вроде бы не сделала ни одного движения — не тронула вожжи, не щелкнула языком, как, я видела, делают кучеры, но лошади тут же тронулись с места. Та, что побольше, была прекрасного темнорыжего цвета, почти такого же, как обложка «Ростана», а та, что поменьше, каурая, была в черных чулочках, с черной гривой и с белой звездочкой на лбу. Обе они показались мне гораздо крупнее, чем лошади альдов, да и вид у них был более миролюбивый. И они все время смешно шевелили ушами, точно к чему-то прислушиваясь. В общем, смотреть на них было одно удовольствие.

Мы немного проехали по улице, не говоря ни слова. Я впервые с интересом смотрела с такой высоты на каналы, мосты, фасады домов, на людей, что шли мимо, — наверное, примерно так их видели всадники, сидя в седле. И, глядя на них сверху вниз, я вдруг почувствовала себя более значительной, чем эти простые пешеходы.

— А тот лев… он где?… Там, в фургоне? — спросила я наконец.

— Это львица, — сказала женщина. — Из пустыни Асудар! — Когда она сказала «львица», я сразу вспомнила картинку из «Великой Истории».

— Верно, — подтвердила она и быстро на меня глянула. — Именно поэтому та кобыла на площади так сильно испугалась. Она хорошо знает, что это за зверь.

— А ты сама не из альдов? — Я вдруг испугалась: вдруг она все-таки принадлежит к этому проклятому племени? Хотя вряд ли: она была смуглая, темноглазая, совсем не похожая на жителей пустыни Асудар.

— Я родом из Верхних Земель.

— С дальнего севера! — громко воскликнула я и так прикусила язык, что почувствовала вкус крови.

Женщина искоса глянула на меня, и я решила, что она сейчас обвинит меня в том, что я читаю книги. Однако на уме у нее было иное.

— А ведь ты не мальчик, — сказала она, помолчав. — Ох, какая же я дура!

— Не мальчик. Просто я так одеваюсь, потому что… — И я запнулась.

Она кивнула, словно говоря, что объяснений не требуется.

— Ну и где же ты научилась так здорово с лошадьми обращаться? — спросила она.

— Нигде. Я ни к одной из них никогда раньше даже не прикасалась.

Она только присвистнула. Свист получился нежный, тихий, как у маленькой певчей птички.

— Значит, это в тебе природой заложено. Или же тебе просто очень повезло!

У нее была такая приятная улыбка, что мне захотелось рассказать ей, что сегодня действительно удачный день и мне везет, потому что Леро и бог Удачи, мы его называем еще Глухим Богом, меня благословили, но я боялась показаться чересчур болтливой.