Охотники на мутантов - Левицкий Андрей Юрьевич - Страница 52

Рамир дернулся, но излом держал крепко. Воздух едва проникал в легкие, в ушах звенело, кружилась голова, к тому же руки были прижаты к бокам, и он мог лишь идти мелкими шагами да хватать воздух ртом. Подталкивая пленника, излом двинулся прочь от тропинки, в серую мглу.

* * *

– Дальше я сам, - хрипло пробормотал Лесник, останавливаясь. Его все еще шатало, но сталкер сумел выпрямиться, опершись о плечо девушки. За деревьями и кустами виднелись крайние дома поселка, накрытое туманом поле осталось позади.

Лесник медленно повернул голову, глянул на нее. Пожевал губами и произнес:

– Ты меня спасла. Спасибо.

Она отвернулась, слегка покраснев, скованно кивнула. От усталости девушка едва стояла на ногах и часто зевала.

– Это туман во всем виноват, - произнесла Настька полушепотом, стараясь унять дрожь. - Он… будто живой.

– Пси-аномалия, - коротко пояснил Лесник. - Ружье отдай.

– Да-да, конечно, - девушка протянула ему двустволку, которая давно отдавила ей плечо. Сталкер бегло осмотрел ружье, достал из мешочка на поясе два патрона и зарядил.

– Зачем? - Настька кивнула на деревню. - Там ведь уже свои.

Приглаживая бороду, Лесник неопределенно ответил:

– На всякий случай. Ладно, топаем.

Они пошли дальше. Пахло недавно скошенной травой, облака немного разошлись, показалось солнце, и сразу ста ло чуть теплее, хотя сзади, от накрытого туманом поля, все еще тянуло холодом и сыростью. Настьку до сих пор не оставляло неприятное ощущение, будто в спину ей уставлен нечеловеческий взгляд - но с каждым шагом чувство это становилось слабее, а когда они достигли деревьев, и вовсе пропало. Немного воспрянув духом, девушка шагала рядом с Лесником, полной грудью вдыхала свежий осенний воздух и пыталась найти что-то знакомое в окружающем пейзаже. Пока что она не узнавала ни рощу справа, ни холм слева, ни саму деревню…

Вскоре они достигли древней грунтовки, дальше пошли по ней.

– Вспомнила, вспомнила! - вскрикнула Настька и указала на деревянный столб линии электропередачи. - Вот это. Вдруг выскочило в голове… И вон тот колодец тоже помню!

Высокий, почерневший от времени колодезный сруб стоял возле дороги. Миновав его, они вошли в деревню. Здесь давно не шли дожди, дорога была сухой и сильно пылила.

– Там дом бабы Нюры! - Настька крутила головой, жадно выискивая знакомые картины. - Она меня клубникой угощала. А там дед Пахом жил, видишь, синие наличники где? Он сам красил, а я помогала, но только измазалась вся! Теперь вон краска облупилась совсем…

Настька улыбалась воспоминаниям, а Лесник, наоборот, хмурился. Он снял с плеча ружье и нес в руках, иногда поворачивал на звук или движение, когда на краю дороги колыхалась ветка куста или ветер шевелил травой.

Не замечая настороженности проводника, девушка радостно показывала, вспоминая все новые подробности:

– А это скамейка, я дяде Мише помогала ее ставить. Один раз от дождя там пряталась, ливануло вдруг, до дому бежать далеко, так я и залезла под нее, а там щель была, и мне вода за шиворот попала. А за поворотом магазин будет, вон затем…

Десятки воспоминаний, радостных и не очень, теснились в голове, и даже самые грустные из них были окутаны каким-то светлым ореолом. Настька спешила дальше, не замечая, что все дома вокруг нежилые, что деревянные стены потемнели от времени, краска облупилась, окна разбиты, - не замечая, как на самом деле тоскливо и неуютно здесь.

Они прошли дом с синими наличниками, миновали избушку без крыши, покосившееся здание с маленькими окошками и вывеской над развалившимся крыльцом: «…П…ЕКА»…

Дорога повернула, огибая огород, заросший бурьяном по пояс. Лесник поднял ружье. Справа за выкрашенными зеленой краской заборами стояли два одинаковых дома, а по левую руку открылось большое здание с цоколем из крупного камня. Широкое окно, ржавые железные ставни, над ними жестяная вывеска: «ПРОДУКТЫ». Рядом на крыльце сидел здоровяк в камуфляжных штанах и черной майке, в руках у него был пулемет.

Глава 7. В СЕРДЦЕ МОГИЛЬНИКА

1

Видимо, по дороге излом передавил горло - Рамир незаметно для себя потерял сознание. А когда очнулся, первым делом удивился тому, что еще жив.

Излом крутился рядом, бренчал чем-то на крыльце. Цыган лежал на утоптанном мху перед избушкой, вросшей в землю по самые наличники. Стянутые за спиной запястье болели, ноги тоже были связаны. Рюкзак валялся в стороне, раскрытый, мутант уже покопался в нем. Рядом лежал автомат с завязанным узлом ремнем, в стороне - пистолет и снятые с бедра ножны. Разоружил, связал… так почему не убил?

– А я люблю свеженькое, чистенькое. - Хозяин повернулся, и Рамир увидел в его руках мясницкий тесак. На крыльце были разложены крючья для подвешивания и растяжки туши. - Пока туман тебя не высосет, тело горчить будет, так что я подожду, а чего же, куда мне спешить…

Говорят, изломы - телепаты почище контролеров, вспомнил Цыган.

В тумане все имело необычный вид, серая дымка скрадывала очертания, заставляя мозг домысливать картинку, и самые обыденные вещи казались странноватыми, какими-то неправильными. К примеру, сколько Рамир ни гнал от себя этот образ, хижина излома упорно казалась избушкой Бабы-яги. Просто подогнула свои куриные лапы, а сама хихикает за спиной… Он вздрогнул, кое-как обернулся. Дом как дом - низкая бревенчатая халупа… Затаилась, чертова тварь, прикидывается!

Рамир потряс головой. В затылке вспух алый шар, боль стрельнула между висками - зато сознание прочистилось. Все-таки действует на него эта пси-аномалия, исподволь в мозги заползает. Цыган повернул голову влево, потом вправо. Метрах в полутора от него лежал камень. А по левую руку в траве белела кость… человеческая кость! Поблескивающая, будто лакированная. Кость и камень… Надо что-то делать, время идет, пора выбира… Рамир поймал взгляд излома и сморгнул. Припомнилось вдруг чужое и мудрое: «Времена не выбирают, в них живут и умирают. Большей пошлости на свете нет, чем клянчить и пенять, будто можно те на эти, как на рынке, поменять. Что ни век, то век железный…»

Словно заподозрив что-то, догадавшись о хитрости пленника, излом оставил свои крючья, подошел ближе. Глаза на невыразительном лице бегали из стороны в сторону.

– Покушать не хочешь пока? - спросил мутант, опускаясь на корточки. Длинная рука поползла к рюкзаку, вытащила нераспакованный брикет сухпайка, вернулась к хозяину. Излом сунул брикет под нос Цыгана. - Ням-ням? - сказал он, заглядывая в лицо.

«Что ни век, то век железный», - твердил про себя Рамир.

Водянистые глаза излома сузились, он нерешительно отодвинулся, уголки губ опустились. Видимо, не имея доступа к мыслям жертв, мутант терял уверенность в себе. А сталкер бубнил про себя, забивая скороговоркой всякие отчетливые мысли:

«Крепко тесное объятье, время - кожа, а не платье, глубока его печать…»

– Девушку убивать не хочешь? - выпрямившись, желчно спросил мутант. Теперь он куда меньше напоминал человека, этакого добренького дядюшку с трехдневной щетиной на впалых щеках. - А я тебе скажу, что придется. Слон ведь не простак, его не обведешь. А ты мечтал, как слиняешь от Умника да Слона перехитришь? Ха! Выходит, браток, ты еще глупей, чем я о тебе подумал поначалу!

«Ты себя в счастливцы прочишь, а при Грозном жить не хочешь?»

Обиженно надув губы, как ребенок, чья хитрость не удалась, излом отошел от сталкера и мстительно забренчал мясницкими крюками. Достал точильный брусок, демонстративно отвернувшись, стал править огромное лезвие тесака.

«Не мечтаешь о чуме флорентийской и проказе? - твердил Рамир, беззвучно шевеля губами. - Хочешь ехать в первом классе, а не в трюме, в полутьме?»

– Хочу, не хочу… - пробормотал излом. - А ты что же, не хочешь со мной разговаривать?.. Ну и ладно. Обойдусь, тебе же хуже. Я-то давно тут живу, в Могильнике, мог бы присоветовать кое-чего, а то и рассказать об этой Крепости, куда девушку твою ведут. Я много чего знаю, многое видел, чего и не снилось твоим умникам…