Затерянная Динотопия - Фостер Алан Дин - Страница 62

— Я заставлю его замолчать. — Гимараеш вытащил свой карабин.

— Нет! — Уилл бросился между португальцем и завывающим тираннозавром. — Это не выход.

— Да, брось это! — Блэкстрап вышел вперед и отвел карабин португальца в сторону. — Ты что, забыл, сколько стоит этот маленький чертенок?!

— С ним только лишняя морока, капитан. — Мрачный Гимараеш мотнул головой, указывая в сторону главного храма. — К чему нам эта головная боль, когда у нас уже больше богатства, чем мы можем унести?

— Может быть, и ни к чему, — согласился Блэкстрап. — Но Смиггенс убеждает меня, что готов везти эту тварь и наверняка купит ее у меня. Так что пока не убивай ее. — Повернувшись к Уиллу, он погрозил юноше саблей: — Я тебе вот что скажу: если не найдешь способ прекратить этот кошмар, мы найдем средство утихомирить ее.

Уилл энергично закивал:

— Хорошо, я сделаю. Но вам придется развязать мне руки.

Блэкстрап нахмурился:

— Ладно уж. Но сперва дай мне слово чести, парень, как представитель какой-то там «цивилизации», к которой, как утверждаешь, ты принадлежишь. Дай слово, что не попытаешься удрать.

— Я… — Уилл колебался лишь мгновение, — даю слово, капитан Блэкстрап, что я не сделаю ничего, чтобы сбежать.

Громила растянул рот в щербатой ухмылке:

— Все еще надеешься, что тебя спасут, да? Побежишь к ближайшему телеграфу?

— В Динотопии нет телеграфа. Ну, то есть в вашем понимании телеграфа.

— Ладно. Ты мне дал слово, парень. Томас, развяжи ему руки.

Огромный уроженец Ямайки развязал узлы на веревках. Уилл размял затекшие запястья, повернулся к Грызуне и стал повторять имена ее родителей, стараясь говорить как можно ласковее. При этом он жестами призывал ее к тишине. Увидев, что он идет к ней, Грызуня умолкла.

Уилл медленно подошел к молодой хищнице и встал рядом с ней. Потом осторожно вытянул руку и принялся почесывать ей нижнюю челюсть. Из уст изумленных пиратов послышались возгласы восхищения. Гимараеш так крепко вцепился в свой карабин, что пальцы его побелели.

— Что там происходит? — спросил Чаз.

Хизалк посмотрел на него с высоты своего роста:

— Люди развязали Уилла, но он не пытается бежать. Он идет прямо к тираннозавру. Сейчас он… я не верю своим глазам… он гладит ее!

— Он что?! — Чаз сейчас не отказался бы от такой шеи, как у менхизавра. Конечно, выглядел бы он смехотворно, зато видел бы все, что происходит в лагере пиратов, своими глазами.

— Все в порядке, — успокаивающе нашептывал Уилл Грызуне, ласково почесывая ее нижнюю челюсть. Конечно же, юная хищница не понимала человеческого языка, но общий смысл его слов она улавливала. — Мы как-нибудь выберемся отсюда. Вместе. Я знаю, ты думаешь, что эти люди сумасшедшие. Если хочешь знать, я и сам так думаю.

Грызуня не отвечала, только тяжело, протяжно вздыхала.

— Посмотрите-ка, он успокоил маленький дракона. — Чин Ли сделал в воздухе какой-то загадочный знак. — Мы должны внимательно следить за ним. Он колдун.

— Да нет, не колдун. — Смиггенс, в отличие от своих суеверных товарищей, вовсе не был удивлен. — Помните, он сказал, что его отец ученый.

— Ученый или колдун, он заставил зверя замолчать. Это главное, — с довольным видом заявил Блэкстрап, который всегда мыслил приземленно и практично.

Когда Уилл опустил руку, к его изумлению, молодой тираннозавр ткнулся мордой ему в плечо. Он снова принялся почесывать малышку под подбородком и был вознагражден проявлением явного удовольствия. Хотя рука у него уже затекла от усталости, он не останавливался. «Тираннозавр всегда получает то, что хочет, — размышлял Уилл. — Даже такой молодой».

— Это не главное, — попытался втолковать он Блэкстрапу. — Главное — это наука и мораль, этика и образование.

— Да ну! На это добро не разгуляешься.

— Вы не понимаете. Вы видите только то, что перед вашим носом, и не хотите взглянуть шире, увидеть подлинный смысл. Динотопия не только место, где люди научились жить вместе с динозаврами, которые гораздо старше и умнее нас. Динотопия — это страна, где люди любого происхождения и любой национальности научились жить в мире друг с другом. Это урок истории для всего человечества. Таким должен быть и весь остальной мир. Здесь нет денег, но развита торговля. Все всегда помогают друг другу. Обучение свободно и доступно всем, кто ни пожелает. Те, кто хочет заниматься наукой, идут учиться в академии, другие поступают в ученики к мастерам, чтобы овладеть ремеслом. Даже самые простые профессии почетны.

— К чему это ты? — настойчиво спросил Мкузи.

— Почему бы вам здесь не остаться? — Уилл старался говорить как можно более убедительно. — Бросьте эту затею плыть назад в Америку, или в Европу, или еще куда бы то ни было. Оставайтесь здесь. Дышите свободно и живите в мире. Это гораздо ценнее, чем груда драгоценных камней и металла. Вот увидите. — Он с надеждой посмотрел на капитана.

— Ну, знаешь, парень, каждому свое. — Блэкстрап почесал затылок. — Я лично не собираюсь бросать свои камешки и золото. Но я честный человек. Давай спросим мою команду. — Он повернулся к морякам. — Вы слышали, что он сказал? Он предлагает нам бросить все это, — он обвел рукой золотые здания, — чтобы сидеть и мирно беседовать с кучей огромных ящериц. И конечно, заняться торговлей. Я предлагаю вам это обсудить, друзья мои. Как вы поступите? Что вы выберете — жизнь ремесленника или жизнь в роскоши и богатстве? Даю голову на отсечение — это сложный выбор.

Ответ пиратов нетрудно было угадать.

— Нет, — начал Уилл. — Нельзя так смотреть на мир! Вы не понимаете…

— Я понимаю, — насмешливо фыркнул Анбайя, — что вы глупцы, если это вам неинтересно. — Он показал на золотые сооружения.

Не нашлось ни одного, кто бы возразил ему. Настоящее безумие — оставить такие сокровища.

Некоторые высказали, что они думают по поводу предложения Уилла, в куда более красочных выражениях.

— Ты слышишь это, Уилл? — Блэкстрап подождал, пока стихнут свистки и гневные крики. — Если какой-то народ отказывается от богатства, мы с ребятами всегда готовы помочь решить эту проблему.

— Говорю же вам, — ответил Уилл, — я не думаю, что кто-нибудь еще знает об этом месте или о том, что оно именно здесь. Это же часть истории Динотопии. Это надо хорошенько исследовать и составить документы.

— Если хочешь, можешь хоть опись составлять. Ты можешь записать каждый золотой слиток, каждый камень, когда мы погрузим их на борт «Кондора». Только не сомневайся, мы это сделаем обязательно. — Голос его смягчился, когда он обратился к команде: — Когда-нибудь наступит такой день, парни, когда мы войдем в Темзу или в Бостонскую гавань на корабле, доверху груженном золотом.

Все пираты как один одобрительно закивали.

— Вам никогда не уплыть на нем, — сказал ему Уилл. — Даже если вы обманете ураган, вам ни за что не пройти через рифы.

— Ой, мальчик мой, за последние шесть месяцев я пережил больше, чем ты за всю свою жизнь. Даже и не думай, что ты напугаешь меня байками о сильном урагане или о непроходимых рифах. Я предоставлю тебе возможность самому посмотреть, потому что ты поедешь с нами.

— Что? — уставился на него Уилл.

Блэкстрап усмехнулся:

— Ты, наверное, подумал, если у нас золото на борту, значит, мы тебя отпустим? А кто же будет успокаивать нашего маленького любимца? Тебе надо на коленях благодарить меня, парень. Мы привезем тебя живым и невредимым из этого богом забытого места назад в цивилизованный мир.

— Но я хочу остаться здесь, — отчаянно запротестовал Уилл. Перед его внутренним взором встали лица Сильвии и отца.

Блэкстрап подошел к нему вплотную:

— Мальчик, не глупи, не будет здесь тебе никакой демократии. У тебя нет выбора. Чем скорее ты смиришься с этим, тем лучше для тебя.

— Вас остановят. — Уилл уже не мог держать свой гнев в узде. — Вас остановят и… и перевоспитают!

Блэкстрап поднял руки, изображая поддельный страх, и гаркнул: