Вор и любовь - Картленд Барбара - Страница 24

– Боюсь, что я так и не пересеку Атлантический океан, – сказала герцогиня. – Я, конечно, была в Англии много раз. Но сейчас годы мои прибавляются, и я с удовольствием остаюсь дома, чтобы следить за этим имением моего сына и исполнять обязанности хозяйки до тех пор, пока он не приведет в дом невесту.

Она говорила совершенно естественно и в этот момент не смотрела на Лью; однако Элоэ, взглянув через стол, почувствовала, что можно было совершенно не сомневаться в том, что герцогиня уже приняла Лью в качестве будущей жены своего сына.

После обеда герцогиня предложила им осмотреть дом.

– Это один из немногих замков во Франции, в которых все еще живут их владельцы, – сказала она. – Надеюсь, я не доживу до тех дней, когда моему сыну придется удалиться в один из его маленьких домов, а все это станет национальным музеем.

Пока она это говорила, ее рука покоилась на лакированной китайской горке; и то, как ее пальцы коснулись дерева, заставило Элоэ подумать: «Она любит это место. Вот почему она хочет, чтобы ее сын женился. Она хочет иметь наследника и продолжить род». Тонкие пальцы задрожали, и Элоэ подумала: «Она боится, но его?»

Она резко подняла голову и увидела, что глаза герцогини устремлены на Лью.

«Почему она испугана?» – опять задала сама себе вопрос Элоэ, но ответ не смогла найти.

Они обошли дом, найдя, что все комнаты в нем сказочно красивы и, если это возможно было, одна другой краше. Величественные королевские спальни с огромными кроватями под балдахинами, а также оружейная, в которой хранились старинное оружие и доспехи, были просто захватывающими.

Такими же были и бальный зал с рядами сверкающих люстр, и музыкальная комната со спинетом, который, похоже, был самой древней вещью в замке. Сокровища были везде. Картины, гобелены, мебель, миниатюры, изделия из слоновой кости и фарфора – каждая вещь по-своему представляла образец для коллекции; некоторые из них были настолько уникальны, что понятие об их ценности исчезало за гранью воображения.

Элоэ видела, что Лью и ее мать были потрясены и впечатлены всем, что увидели, однако они не выразили настоящую оценку ни одному из редких предметов.

Пока Элоэ осматривала дом, в ней с нарастающей силой поднималась благодарность к отцу за те часы, что он провел с ней, заставляя изучать каталоги всех величайших музеев мира и показывая книги по старинной мебели, принадлежавшие к его драгоценностям.

– Сам я никогда не буду иметь такие красивые вещи, – говорил он. – Но таким образом я могу восхищаться тем, что есть у других.

Элоэ с матерью частенько посмеивались, с оттенком нежности, над отцом из-за его привязанности к старине.

Теперь Элоэ поняла, что его любовь к красивым вещам родилась вместе с ним. Он никогда не был в «Шато Пужи», но сокровища, хранившиеся здесь, были частью его наследства. Наследства, которое ему досталось от предков, вынужденных по приказу короля покинуть Францию и отправиться в огромную, дикую страну, под названием Канада.

– О, как бы я хотела, чтобы мой отец это увидел! – неожиданно сказала Элоэ.

Она стояла перед прекрасной картиной Ватто, которая висела в одной из небольших приемных.

– Когда-нибудь мы должны его пригласить сюда, – сердечно сказала герцогиня.

– Боюсь, что это будет невозможно, мадам, – ответила Элоэ. – Но вы так добры, что подумали об этом.

– Тогда вы должны рассказать ему о «Шато». Я вижу, что вы любите прекрасное.

– Я воспитывалась в любви к этому, но до настоящего момента я даже не представляла себе, какая это огромная разница, смотреть на предмет красивой мебели или на прекрасную картину в ее подлинном изображении.

Герцогиня улыбнулась ей.

– Теперь вы понимаете, почему я хочу, чтобы в доме оставалось все, как есть. Иногда у моего сына возникает желание перевезти что-нибудь в наш дом в Париже или на нашу виллу в Монте-Карло. Но я всегда говорю: – «Нет! Купи новую вещь, если это необходимо, но то, что принадлежит «Шато», должно оставаться здесь».

– Я уверена, все эти вещи выглядели бы одинокими и заброшенными в любом другом месте, – мягко сказала Элоэ.

Герцогиня вновь ей улыбнулась так, как будто между ними был какой-то секрет, который другим не дано было понять.

– Я думаю, что показала вам практически все, – наконец сказала герцогиня. – Вы должны меня простить за то, что я не проведу вас снаружи дома. В последнее время я не совсем хорошо себя чувствую. У меня немного побаливает сердце, и слишком большая физическая нагрузка вредит моему здоровью. Я хотела бы, чтобы вы осмотрели оранжерею, травяной сад и лабиринт, но вы сможете их увидеть, когда приедете к нам погостить.

Глаза миссис Деранж сверкнули, и она быстро спросила:

– Когда вы нас ожидаете, герцогиня?

– Я думаю, что мой сын вернется завтра или послезавтра, – сказала она своим мягким голосом. – Я жду от него вестей. Как только он вернется, я скажу ему, что вы в Биаррице, и я уверена, что он захочет увидеть вас в качестве своих гостей.

– Для нас это было бы большим удовольствием, не правда ли, Лью?

– Да, я бы с преогромным желанием осталась здесь погостить, – ответила Лью. – И познакомилась бы с герцогом.

Произнося это, она смотрела прямо в лицо герцогине, и Элоэ поняла, что она говорила ей без слов о своем согласии на свадьбу, даже не взирая на всего лишь заочное знакомство с женихом.

Миссис Деранж собиралась еще что-то сказать, как вдруг вошел дворецкий и наклонился, чтобы что-то шепнуть герцогине на ухо.

– Моя горничная послала за мной, чтобы напомнить, что пришло время моего отдыха. Надеюсь, вы не сочтете меня невежливой или негостеприимной, но мой доктор был очень настойчив в том, чтобы я следовала предписанному им режиму. Пожалуйста, оставайтесь столько, сколько вам понравится, если вы хотите осмотреть здесь что-нибудь еще, но я, боюсь, должна удалиться.

– Нет, мы сейчас поедем, – сказала миссис Деранж. – Спасибо большое, герцогиня, за то, что вы приняли нас. Мы будем с нетерпением ждать нашего визита к вам.

– И я тоже буду его с нетерпением ждать, – ответила герцогиня.

Она пожала руки миссис Деранж, Лью и затем повернулась к Элоэ.

– Надеюсь, вы тоже приедете. Здесь есть еще много других сокровищ, которые, я уверена, вы оцените по достоинству и сможете описать их своему отцу.

– Благодарю вас, мадам. Вы очень любезны, – ответила Элоэ.

Герцогиня коснулась ее плеча.

– Есть одно очевидное сходство с некоторыми из картин в галерее. У меня не было времени проводить вас туда сегодня, но, когда вы увидите фамильные портреты, вы поймете, что я имею в виду.

Она еще раз улыбнулась Элоэ; затем они произнесли последние слова прощания, и, как показалось Элоэ, они и опомниться не успели, как уже ехали вниз по подъездной аллее.

– Да! – воскликнула миссис Деранж наконец. – Я ожидала увидеть нечто большое и значительное, но не такое великолепие.

– Это просто шикарно, мама! Действительно шикарно! – горячо поддержала Лью. – В то же время я всегда буду бояться, что я что-нибудь разобью.

– Тебе нечего этого бояться, – утешительно сказала миссис Деранж. – Если есть что-нибудь положительное в тебе, так это то, что ты не неуклюжая. Я всегда тебя предупреждала, когда ты была маленькой девочкой, чтобы ты не затевала шумную возню, как другие дети, и не крушила все кругом. Нет, Лью! У тебя отличная основа, дорогая.

– Я хотела, чтобы она показала нам фотографию «дука», – сказала Лью с надутыми губами.

– Я уверена, что они не станут держать что-то такое ординарное, как фотография, – ответила миссис Деранж. – портрет, скорее всего, но я не увидела ни одного современного портрета.

– Может быть, у них есть картинная галерея, которую мы не видели, – предположила Элоэ и подумала: «А не сознательно ли герцогиня нас туда не провела?»

– Да, конечно, картинная галерея! Вот где они могут быть, – согласилась миссис Деранж. – Ты обратила внимание на драгоценные камни на табакерках? Наверняка каждый из них стоит несколько тысяч долларов. Подумать только, они должны страшно бояться всяких грабителей.