Холотропное сознание - Гроф Станислав - Страница 50

Именно обнаружение явлений, которые существуют вне причины и следствия, привело Юнга к определению синхронии как «непричинного связующего принципа». Многозначительные совпадения между внутренним миром — миром видений и снов — и внешним миром «объективной реальности» навели Юнга на мысль о том, что эти два мира не так четко разделены, как мы привыкли думать. Он начал говорить о том, что архетипы обладают «психоидной природой», то есть не принадлежат ни к сфере психики, ни к сфере материальной реальности. Они существуют в странной промежуточной зоне между сознанием и материей1.

Стиранме границ между сознанием и материей ставит под сомнение все, чему нас учило традиционное западное мышление. С самых ранних лет родители, учителя и религиозные лидеры приучали нас проводить четкую линию между «субъективным» и «объективным», «реальным» и «нереальным», существующим и несуществующим или осязаемым и неосязаемым. Однако современная наука, особенно, релятивистская и квантовая физика, начинает признавать существование реальности, очень похожей на юнговскую непричинную вселенную. Поэтому изучение психоидных явлений находится на передовом рубеже человеческого познания. К сожалению, серьезный научный подход к этой области исключительно труден.

Эта категория переживаний не только представляет собой самый радикальный вызов традиционному научному мировоззрению. В добавок к этому, она удивительно неуловима по природе и может обладать капризным, почти обманчивым качеством. Еще больше сбивает с толку тот факт, что многие переживания, которые принадлежат к этой категории, широко популяризированы в романах и кинофильмах. Мы уже привыкли относить существование привидений, полтергейста, НЛО и психокинеза к нереальному миру фильмов ужасов и беллетристики. Это популяризация, хотя и побуждает нас думать о таких вещах, на худой конец, ради развлечения, в то же время, имеет тенденцию делать их чем-то заурядным, приучая нас считать «всего лишь выдумкой».

За время, прошедшее после смерти Юнга, современные исследования сознания и изучение необычных состояний оказали значительную поддержку его идее психоидных явлений. На данном этапе не может быть никаких сомнений, что эта область заслуживает гораздо большего внимания, чем ей уделялось в прошлом. В этой главе мы рассмотрим несколько типов надличностных переживаний, обладающих психоидными характеристиками. Их общей чертой является то, что они представляют собой нечто большее, чем просто плоды фантазии и воображения, однако им может недоставать определенных признаков, которые позволяли бы определять их как безусловно «реальные» в обычном смысле этого слова. В последующем обсуждении я использую термин «психоидный» в более широком смысле, чем его первоначально употреблял Юнг применительно к архетипам.

В соответствии с тем, как я буду использовать этот термин, психоидные переживания можно подразделить на три основные категории. В первую категорию входят самые распространенные психоидные явления — синхронии, в том смысле, в каком о них говорил Юнг. Именно сюда мы должны относить внутренние переживания, синхронные с событиями материального мира. Как внутренние переживания, так и внешние события не обязательно должны быть необычными сами по себе; удивительна лишь непричинная связь между ними. Существование подобных синхроний указывает на то, что психика и материя не являются независимыми друг от друга, но могут вступать в игру-взаимодействие, в которой границы между ними расплываются или вовсе исчезают.

Вторая категория представляет важный шаг за пределы первой. Сюда бы мы поместили такие события внешнего мира, связанные с внутренними переживаниями, которые традиционная наука считает невозможными. К типичным примерам событий, принадлежащих к этой категории, относятся проявления, наблюдаемые участниками спиритических сеансов и так называемые феномены полтергейста, происходящие вблизи определенных людей. Эти два типа переживаний подробно изучали многие выдающиеся парапсихологи. Сходным образом, в духовной литературе описывается «сверхъестественное свечение» вокруг тел некоторых святых, а современные спортсмены иногда сообщают о событиях, которые относятся к области физически невозможного. Еще одно явление, принадлежащее к этой категории, — сумеречная зона встреч с НЛО, которая также обладает отчетливыми психоидными чертами.

К третьей категории можно отнести те формы психоидных переживаний, где умственная деятельность используется для преднамеренного манипулирования общепринятой реальностью. Сюда входят психокинез, ритуальная магия, целительство и колдовство у туземцев, а также сверхъестественные способности йогов (так называемые сиддхи).

Ньютоно-картезианская наука описывает Вселенную как бесконечно сложную систему механических событий, которые являются строго детерминистскими, то есть управляются принципом причины и следствия. Каждый процесс в этом мире имеет свои конкретные причины и, в свою очередь, порождает причины для совершения других событий. Несмотря на следующий из него неудобный парадокс — проблему определения первоначальной причины всех остальных причин — это понимание реальности остается фундаментальным кредо традиционных ученых. Мышление с позиций причинности было для западной науки столь плодотворным, что было трудно даже представить себе процессы, которые не подчинялись бы закону причины и следствия — разумеется, за исключением начала самой Вселенной.

Из-за этой глубоко укоренившейся веры в причинность, как главный закон природы, Юнг много лет не решался опубликовать свои наблюдения событий, которые отказывались соответствовать этому шаблону. Он откладывал издание своей работы на эту тему до тех пор, пока он сам и другие исследователи не собрали буквально сотни убедительных примеров синхронии, давших ему абсолютную уверенность в том, что его наблюдения обоснованы. В своей знаменитой работе «Синхрония: непричинный связующий принцип» (Synchronicity: An Acasual Connecting Principle) Юнг выразил точку зрения, что причинность представляет собой не абсолютный закон природы, а статистическое явление. Более того, он подчеркнул, что существует множество примеров, где этот «закон» не применим.

Многие из нас встречались со странными совпадениями, не поддающимися обычному объяснению. Австрийский биолог Пауль Каммерер, одним из первых заинтересовавшийся научными следствиямии этого явления, рассказывал о ситуации, когда номер его трамвайного билета совпал с номером купленного им в тот же день билета в театр; позднее в тот же вечер ему дали номер телефона, состоявший из этой же последовательности цифр2. Астроном Фламмарион упоминал о забавной истории тройного совпадения, касавшейся некого господина Дешампа и особого сорта сливового пудинга. В детстве Дешампа угостил кусочком такого пудинга г-н де Форжибу. Через десять лет он увидел тот же пудинг в меню одного из парижских ресторанов и попросил официанта подать его. Однако, выяснилось, что последний кусок пудинга уже заказан — г-ном де Форжибу, который в тот момент случайно оказался в ресторане. Много лет спустя г-н Дешамп был приглашен на вечеринку, где этот пудинг подавали как особый деликатес. Лакомясь им, он вслух заметил, что теперь недостает только г-на де Форжибу. В этот момент дверь открылась, и вошел пожилой человек. Это был г-н де Фортжибу, который попал на эту вечеринку по ошибке, поскольку ему дали неправильный адрес3.

Сколь не интересны были собрания примеров подобных событий, внимание Юнга привлекали, в первую очередь, те совпадения, где различные внешние события были значимо связаны с внутренними переживаниями. Эту разновидность кажущихся совпадений он называл синхрониями; они включали в себя «совпадение по времени психического состояния с одним или более внешних событий, которые выглядят как многозначительные параллели субъективного состояния на тот момент». Из множества случаев синхронии в жизни самого Юнга, один особенно знаменит; он произошел во время сеанса терапии с одной из его пациенток. Она очень сопротивлялась лечению, и вплоть до того момента, когда произошло это событие, у нее почти или вовсе не наблюдалось улучшения. Она увидела сон, в котором ей дали золотого скарабея. Во время анализа этого сновидения, Юнг услышал звук, доносившийся от окна. Подойдя к окну, он обнаружил на подоконнике похожего на скарабея жука-златку, который пытался пробраться внутрь. Это был очень редкий экземпляр, ближайшая аналогия золотого скарабея, которую можно найти на такой широте. С Юнгом прежде никогда не случалось ничего подобного. Он открыл окно, взял жука и показал его своей пациентке. Эта удивительная синхрония оказала глубокое влияние на процесс лечения и ознаменовала начало психологического обновления4.