Полное собрание стихотворений - Северянин Игорь Васильевич - Страница 80

8

Плывет эскадрилья в столицу Сияиж.

О Эрик! в Миррэлию ты ли плывешь?

9

Его корабль с штандартом короля

В восходный час

Приплыл.

И свита дев, страну ее хваля,

Поет: “Для нас

Край мил”.

10

Выходит Ингрид на южный берег,

При Грозоправе идет к нему:

– Тебя встречаю, пресветлый Эрик,

Ты осветляешь земную тьму.

11

Но край мой, не правда ли, светел? но край мой, не

правда ли, ясен?

И светлого гостя встречает не менее светлый народ.

Я знаю, что Эрик отважен! Я знаю, что Эрик

прекрасен!

Я знаю, что любит он Ингрид и смело к себе призовет!

12

Ты прости, Грозоправ: я тебя не хочу.

Светлоокому Эрику рада…

13

Потянулась рука Грозоправа к мечу

И свершила мгновенно, что надо.

14

Грозоправа хоронили, Грозоправа провожали,

Грозоправа называли: “Справедливый Грозоправ”.

В замке Ингрид начертали в спальне новые скрижали:

“На несчастии другого каждый счастье строить прав”.

15

Это было в счастливой Миррэлии,

В синей тени лазоревых слив.

Златолира же оменестрелила

Сердцу Игоря сладостный миф.

СЛЕПАЯ ЗИГРИД

Слепая Зигрид девушкой была.

Слепая Зигрид с матерью жила.

Их дом стоял над речкою в лесу.

Их сад впивал заристую росу.

До старого села недалеко.

Им Диза приносила молоко,

Хорошенькая шведка из села.

Слепая Зигрид девушкой была.

Она была добра и молода,

Но так уродлива и так худа,

Что ни один прохожий селянин

Не звал ее в траву своих долин.

Коротко ль, долго ль – только жизнь текла.

Слепая Зигрид девушкой жила.

Слепая Зигрид жаждала любить:

Ах, кто придет любовью упоить?

Никто не шел, но шел за годом год.

Слепая Зигрид верить устает,

Слепая Зигрид столько знает слез,

Что весь от них растрескался утес…

И старый дом, и затаенный сад,

Уже, дрожа, обрушиться грозят.

И безобразный лик ее слепой

Все безобразней с каждою весной.

И час настал: в закатный час один

Пришел ее мечтанный властелин…

Седой скопец… и, увидав ее,

Вскричал: “Отдайте прошлое мое!”

Но он заглох, его безумный крик:

Холодный труп к груди его приник.

Слепая Зигрид девою жила,-

Слепая Зигрид девой умерла.

1915. Май

Эст-Тойла

“ПРИВИДЕНИЕ ФИНСКОГО ЗАЛИВА”

“Привиденье Финского залива”,

Океанский пароход-экспресс,

Пятый день в Бостон плывет кичливо,

Всем другим судам наперерез.

Чудо современного комфорта -

Тысячи вмещающий людей -

Он таит от швабры до офорта

Все в себе, как некий чародей.

Ресторан, читальня и бассейны;

На стеклянных палубах сады,

Где электроветры цветовейны

Знойною прохладой резеды.

За кувертом строгого брэкфэста

Оживленно важен табль-д-от.

Едет Эльгра, юная невеста,

К лейтенанту Гаррису во флот.

А по вечерам в концертозале

Тонкий симфонический оркестр,

Что бы вы ему ни заказали,

Вносит в номеров своих реестр.

И еще вчера, кипя как гейзер,

Меломанов в море чаровал

Скорбью упояющий “Тангейзер”,

Пламенно наращивая вал.

И еще вчера из “Нибелунгов”

Вылетал валькирий хоровод,

И случайно мимо шедший юнга

Каменел, готовый на полет…

А сегодня важную персону -

Дрезденского мэра – студят льдом,

И оркестр играет “Брабансону”,

Вставши с мест и чувствуя подъем.

Побледнела девушка-норвежка

И за Джэка Гарриса дрожит,

А на палубе и шум, и спешка:

Их германский крейсер сторожит!

Но среди сумятицы и гама,

Голосов взволнованных среди,

Слышит Эльгра крик: “Иокагама

Показалась близко впереди!..”

Точно так: под солнценосным флагом

Шел дредноут прямо на врага,

Уходящего архипелагом,-

Несомненно, немец убегал.

Но теряя ценную добычу -

Английский громадный пароход -

Немец вспомнил подлый свой обычай:

Беззащитный умерщвлять народ.

К пароходу встав вполоборота,

За снарядом выпускал снаряд,

А корабль японский отчего-то

Промахнулся много раз подряд…

Вдруг снаряд двенадцатидюймовый

В пароходный грохнулся котел,

И взревел гигант, взлететь готовый,

Как смертельно раненный орел.

Умирали, гибли, погибали

Матери, и дети, и мужья,

Взвизгивали, выли и стонали

В ненасытной жажде бытия…

Падали, кусали ближним горла

И родных отталкивали в грудь:

Ведь на них смотрели пушек жерла!

Ведь, поймите, страшно им тонуть!

Только б жить! в болезнях, в нищете ли,

Без руки, без глаза – только б жить!

“Только б жить!” – несчастные хрипели:

“Только б как-нибудь еще побыть…”

Был из них один самоотвержен;

Но, бросая в шлюпку двух детей,

И толпою женщин ниц повержен,

Озверел и стал душить людей.

Женщины, лишенные рассудка,

Умоляли взять их пред концом,

А мужчины вздрагивали жутко,

Били их по лицам кулаком…

Что – комфорт! искусства! все изыски

Кушаний, науки и идей!-

Если люди в постоянном риске,

Если вещь бессмертнее людей?!

1915. Июнь

Эст-Тойла

ВЕРАНДА НАД МОРЕМ

Роланд

Полгода не видясь с тобою,

Полгода с Эльвиной живя,

Грушу и болею душою,

Отрады не ведаю я.

Любимая мною когда-то

И брошенная для другой!

Как грубо душа твоя смята!

Как шумно нарушен покой!

Оставил тебя для Эльвины,

Бессмертно ее полюбя.

Но в зелени нашей долины

Могу ль позабыть я тебя?

Тебя я сердечно жалею

И сам пред собою не лгу:

Тебя позабыть не умею,

Вернуться к тебе не могу.

И ныне, в безумстве страданий,

Теряясь смятенной душой,

К тебе прихожу для признаний,

Как некто не вовсе чужой…

Найдем же какой-нибудь выход

Из тягостного тупика.

Рассудим ужасное тихо:

Довольно мучений пока.

Милена

Полгода не видясь с тобою,

Полгода кроваво скорбя,

Работала я над собою,

Смирялась, любила тебя.

Когда-то тобою любима,

Оставленная для другой,

Как мать, как крыло серафима,

Я мысленно вечно с тобой.

Но в сердце нет злобы к Эльвине:

Ты любишь ее и любим.

Ко мне же приходишь ты ныне,

Как ходят к умершим своим.

Роланд! я приемлю спокойно

Назначенный свыше удел.

Да буду тебя я достойна,

Раз видеть меня захотел.

Ничем вас, друзья, не обижу:

Вы – милые гости мои.

Я знаю, я слышу, я вижу

Великую тайну любви!

Эльвина

Полгода живя с нелюбимым,

Полгода живя – не живя,

Завидую тающим дымам,

Туманам завидую я.

Рассеиться и испариться -

Лелеемая мной мечта.

Во мне он увидел царицу -

Тринадцатую у креста.

И только во имя чувства,

Во имя величья его

И связанного с ним искусства

Я не говорю ничего.

Но если б он мог вернуться,

Тоскующая, к тебе,

Сумела бы я очнуться

Наперекор судьбе.

Но, впрочем, не все равно ли

С кем тусклую жизнь прожить?-

Ведь в сердце черно от боли,

Ведь некого здесь любить!

Милена

Я плачу о радостных веснах,

С тобой проведенных вдвоем,