Полное собрание стихотворений - Северянин Игорь Васильевич - Страница 92

4

Печальное и голубое

Хранит гусинолистый клен:

Скрывает он своей листвою

Печальное и голубое.

Тайн никому не выдаст он:

Ведь в нем молчание благое

Печальное и голубое

Таит румянолистый клен.

5

Таит гусинолистый клен

Вам чуждое, нам с ним родное.

Охраной тайны опален,

Зардел гусинолистый клен.

Молчание его святое.

И, даже под бурана стон,

Таит – ладонь в пять пальцев, – клен

Вам чуждое, нам с ним – родное.

6

Вам чуждое, нам с ним – родное.

Постигнет кто? лишь небосклон

Губерний северных. Мечтою

Вам чуждою, нам с ним родною,

Из нас с ним каждый упоен,

И в этом что-то роковое…

Вам чуждое, нам с ним родное…

Постигнет кто? Лишь небосклон.

7

Печальное и голубое,

Ах, вам мой грезовый поклон!

О, ласковое ты и злое,

Печальное и голубое!

И я на севере рожден

С печально-голубой душою.

Печальное и голубое,

Ах, вам мой грезовый поклон!

8

Ах, вам мой грезовый поклон,

Печальное и голубое.

Вас обвивающий змеею,

Ах, вам мой грезовый поклон!

На миг минувший осенен,

Я знаю: в нем все пустое,

Но вам мой грезовый поклон,

Печальное и голубое!

9

Печальное и голубое!

Ах, вам мой грезовый поклон!

Моя сирень – ледок во зное -

Печальное и голубое.

Хранит гусинолапый клен

Вам чуждое, нам с ним родное.

Печальное и голубое,

Ах, вам мой грезовый поклон!

Декабрь l916

Гатчина

ПОЭЗА О ПОЭТЕССАХ

Как мало поэтесс! как много стихотворок!

О, где дни Жадовской! где дни Ростопчиной?

Дни Мирры Лохвицкой, чей образ сердцу дорог,

Стих гармонический и веющий весной?

О, сколько пламени, о, сколько вдохновенья

В их светлых творчествах вы жадно обрели!

Какие дивные вы ведали волненья!

Как окрылялись вы, бескрылые земли!

С какою нежностью читая их поэзы

(Иль как говаривали прадеды: стихи…),

Вы на свиданья шли, и грезового Грэза

Головки отражал озерный малахит…

Вы были женственны и женски-героичны,

Царица делалась рабынею любви.

Да, были женственны и значит – поэтичны,

И вашу память я готов благословить…

А вся беспомощность, святая деликатность,

Готовность жертвовать для мужа, для детей!

Не в том ли, милые, вся ваша беззакатность?

Не в том ли, нежные, вся прелесть ваших дней?

Я сам за равенство, я сам за равноправье,-

Но… дама-инженер? но… дама-адвокат?

Здесь в слове женщины – неясное бесславье

И скорбь отчаянья: Наивному закат…

Во имя прошлого, во имя Сказки Дома,

Во имя Музыки, и Кисти, и Стиха,

Не все, о женщины, цепляйтесь за дипломы,-

Хоть сотню “глупеньких”: от “умных” жизнь суха!

Мелькает крупное. Кто – прошлому соперник?

Где просто женщина? где женщина-поэт?

Да, только Гиппиус и Щепкина-Куперник:

Поэт лишь первая; вторая мир и свет…

Есть… есть Ахматова, Моравская, Столица…

Но не довольно ли? Как “нет” звучит здесь “есть”,

Какая мелочность! И как безлики лица!

И модно их иметь, но нужно их прочесть.

Их много пишущих: их дюжина, иль сорок!

Их сотни, тысячи! Но кто из них поэт?

Как мало поэтесс! Как много стихотворок!

И Мирры Лохвицкой среди живущих – нет!

23 августа 1916

Им. Бельск

НА СМЕРТЬ ВЕРХАРЕНА

Вновь, Бельгия, невинностью твоей

Играет ритм чудовищного танца:

Лишилась и великого фламандца,

Лишенная свободы и полей.

И что тебе, страдалице, милей:

Твоя ли участь жертвенного агнца?

Иль розы возмущенного румянца?

Иль он, поэт, как некий солнцелей?

Все дорого: и почва, и Верхарен.

Твой скорбный взор страданьем светозарен,

Твой гордый дух насильем уязвлен.

Но вот что для меня непостижимо:

Зачем же он, Культура кем любима,

Ее певец – Культурой умерщвлен?!

16 ноября 1916

Гатчина

КОЙТ И ЭМАРИК

(ЭСТЛЯНДСКАЯ ЛЕГЕНДА О БЕЛЫХ НОЧАХ)

Алексею Масаинову

1

Койт, зажигатель солнца, и Эмарик, гасунья,

Встретились перед ночью в небе, весной золотом,

Встречею чаровались. Койт запылал: “Чарунья”…

А Эмарик сказала: “Счастье в тебе – молодом…”

И позабыла махнуть рукавом,

И не подула на солнце июнье,

И осенило оно новолунье

Победоносным лучом.

2

Бог, Вседержитель неба, Солнечный Вседержитель,

Сам себя сотворивши, Койта и с ним Эмарик,

Бог разразился гневом: “Дерзостные, дрожите,-

План мой разрушить смели, оцепенившие миг”.

В небе раздался испуганный крик:

То растерялись и Койт-небожитель,

И Эмарик, распустившая нити

Льняных волос на свой лик.

3

Но пережив мгновенье, пламенным чувством смелы,

Правы своей любовью, искренностью осмелев,

Койт и Эмарик вскричали: “Мы пред тобою белы!

Мы пред тобой невинны! Твой непонятен гнев”.

И Эмарик, от тоски побледнев,

Облако в руки взяла и запела,

Пела о чувстве своем и бледнела

Бледностью девственных дев…

4

Он справедлив, Премудрый! Бог остается Богом!

Светлое возмущенье может судью восхитить!

Месть пробуждает правда только в одном убогом.

Бог же всегда был Богом, пламя готовым простить!

И даровал он им право – любить,

В вешние ночи встречаться дорогам,

Разным путям их, и в этом немногом

Счастье уметь находить!

19 апреля 1916

Гатчина

БЕССТРАСТИЕ ДОСТИЖЕНИЯ

Назад два года наша встреча

Не принесла любви твоей:

Ты отвечала мне, переча

Чужому из чужих людей…

Я полюбил тебя поэтно:

Самозабвенно, в первый миг.

Пусть не была любовь ответна,

Я не поблек, я не поник!

Но выдержкою и терпеньем,

Но верою в любовь свою,

Но пламенным тебя воспеньем

Достиг, что говоришь: “Люблю”.

И в каждом слове, в каждом жесте,

И в каждом взгляде на меня

Читаю: “Мы два года вместе” -

Из часа в час, в день изо дня.

О, я уверен был, что это

Когда-нибудь произойдет,

Что чувство чистое поэта

В тебе ответное найдет!

Но отчего ж не торжествую

Своей победы над тобой?

Тебя я больше не ревную

И не молю: “Живи со мной!”

Не потому, чтоб разлюбилось;

Не потому, чтоб я остыл; -

Но сердце слишком быстро билось,-

И я усталость ощутил!..

Восторг – в безумстве! счастье – в бреде!

В лиловой лжи весенних дней!..

Бесстрастно радуюсь победе,

Не зная, что мне делать с ней!..

2 января 1917

Гатчина