Том 1. Стихотворения - Есенин Сергей Александрович - Страница 28

28

"Не вернусь я в отчий дом…"

Не вернусь я в отчий дом,Вечно странствующий странник.Об ушедшем над прудомПусть тоскует коноплянник.Пусть неровные лугаОбо мне поют крапивой,—Брызжет полночью дуга,Колокольчик говорливый.Высоко стоит луна,Даже шапки не докинуть.Песне тайна не дана,Где ей жить и где погинуть.Но на склоне наших летВ отчий дом ведут дороги.Повезут глухие дрогиПолутруп, полускелет.Ведь недаром с давних порПоговорка есть в народе:Даже пес в хозяйский дворИздыхать всегда приходит.Ворочусь я в отчий дом,Жил и не? жил бедный странник…? ? ?В синий вечер над прудомПрослезится коноплянник.

"Над окошком месяц. Под окошком ветер…"

Над окошком месяц. Под окошком ветер.Облетевший тополь серебрист и светел.Дальний плач тальянки, голос одинокий —И такой родимый, и такой далекий.Плачет и смеется песня лиховая.Где ты, моя липа? Липа вековая?Я и сам когда-то в праздник спозаранкуВыходил к любимой, развернув тальянку.А теперь я милой ничего не значу.Под чужую песню и смеюсь и плачу.

Август 1925

"Каждый труд благослови, удача!.."

Каждый труд благослови, удача!Рыбаку — чтоб с рыбой невода,Пахарю — чтоб плуг его и клячаДоставали хлеба на года.Воду пьют из кружек и стаканов,Из кувшинок также можно пить,Там, где омут розовых тумановНе устанет берег золотить.Хорошо лежать в траве зеленойИ, впиваясь в призрачную гладь,Чей-то взгляд, ревнивый и влюбленный,На себе, уставшем, вспоминать.Коростели свищут… коростели.Потому так и светлы всегдаТе, что в жизни сердцем опростелиПод веселой ношею труда.Только я забыл, что я крестьянин,И теперь рассказываю сам,Соглядатай праздный, я ль не страненДорогим мне пашням и лесам.Словно жаль кому-то и кого-то,Словно кто-то к родине отвык,И с того, поднявшись над болотом,В душу плачут чибис и кулик.

12 июля 1925

"Видно, так заведено навеки…"

Видно, так заведено навеки —К тридцати годам перебесясь,Все сильней, прожженные калеки,С жизнью мы удерживаем связь.Милая, мне скоро стукнет тридцать,И земля милей мне с каждым днем.Оттого и сердцу стало сниться,Что горю я розовым огнем.Коль гореть, так уж гореть сгорая,И недаром в липовую цветьВынул я кольцо у попугая —Знак того, что вместе нам сгореть.То кольцо надела мне цыганка.Сняв с руки, я дал его тебе,И теперь, когда грустит шарманка,Не могу не думать, не робеть.В голове болотный бродит омут,И на сердце изморозь и мгла:Может быть, кому-нибудь другомуТы его со смехом отдала?Может быть, целуясь до рассвета,Он тебя расспрашивает сам,Как смешного глупого поэтаПривела ты к чувственным стихам.Ну и что ж! Пройдет и эта рана.Только горько видеть жизни край.В первый раз такого хулиганаОбманул проклятый попугай.

14 июля 1925

"Листья падают, листья падают…"

Листья падают, листья падают.Стонет ветер,Протяжен и глух.Кто же сердце порадует?Кто его успокоит, мой друг?С отягченными векамиЯ смотрю и смотрю на луну.Вот опять петухи кукарекнулиВ обосененную тишину.Предрассветное. Синее. Раннее.И летающих звезд благодать.Загадать бы какое желание,Да не знаю, чего пожелать.Что желать под житейскою ношею,Проклиная удел свой и дом?Я хотел бы теперь хорошуюВидеть девушку под окном.Чтоб с глазами она васильковымиТолько мне —Не кому-нибудь —И словами и чувствами новымиУспокоила сердце и грудь.Чтоб под этою белою лунностью,Принимая С.А. Тливый удел,Я над песней не таял, не млелИ с чужою веселою юностьюО своей никогда не жалел.

Август 1925