Мать Лжи - Дункан Дэйв - Страница 77

Оливия храбро боролась с паникой, но силы ее покидали, события этого бесконечного дня ужасно ее утомили. Присутствие Пурке не дало им возможности спокойно встретиться друг с другом. На Дантио со всех сторон попеременно накатывали волны радости и гнева, страха и разочарования.

Когда он наконец решил подойти к Пурке и сказать, что того ищет Стралг — что в некоторой степени могло быть правдой — он ощутил какое-то волнение за северной дверью, где командир охоты оставил свой эскорт. Дантио напрягся и сумел разглядеть, что это Герой, принесший сообщение из казарм на улице Колесных Мастеров. Помявшись, командир фланга приоткрыл дверь и заглянул в зал. Пурке нахмурился и пошел к двери, стуча копьем. Спасение! Через минуту верист ушел и повел своих людей обратно к казармам.

Остальные присутствующие заслуживали доверия.

— Теперь все спокойно, мама. — Дантио подошел к стопке одежды и бросил ее в темноту.

Ваэльс тут же ловко ее подхватил.

Стерев пот со лба, Дантио повернулся к катафалку, залитому светом свечей. Похоже, ритуал освидетельствования смерти дожа подошел к концу. Писари унесли таблички, чтобы обжечь их в печи. Фабия и мама обнимались — обе плакали, что было совсем на них не похоже — и все остальные с удивлением переводили взгляды с них на него, странного Свидетеля, бросающего в темноту свертки с одеждой. Ни Куарина, ни Берлис не знали, что Орлад также будет принимать участие во встрече.

Дантио Селебр, возможный наследник, вернулся домой — во дворец своих предков. Настал день, о котором он мечтал. Он возвысил свой голос, позволил ему прозвенеть под высоким куполом.

— Милорды и леди! Я Дантио Селебр, старший сын умершего дожа Пьеро. Это моя сестра Фабия. Мы только что вернулись домой из Вигелии, где нас удерживали в заложниках.

Поток радости едва не сбил его с ног. Старейшины делали реверансы, кланялись и радостно кричали — от всей души. Оливия устремилась к нему и обняла. Она рыдала. О священная Мэйн, он тоже не сдержал слез!

— Дантио! Дантио!.. — восклицала она.

А потом она с ужасом заметила, что у ее тридцатилетнего сына нет бороды и усов.

Прежде чем они успели заговорить, кто-то в страхе крикнул:

— Веристы!

Между колоннами появились двое веристов — когда они вышли на свет, стало ясно, что они из Флоренгии. Дантио повел мать им навстречу.

— Мама, это Орлад. И его верный друг Ваэльс Борксон.

Оливия не обратила ни малейшего внимания на Ваэльса.

Не веря своим глазам, она смотрела на сына вериста, словно ее привел в ужас медный ошейник. Орлад также не сводил глаз с матери, но Дантио чувствовал эмоциональные барьеры, которые выстроил его брат. С тех пор, как они покинула Нардалборг, он начал сбрасывать с себя скорлупу вынужденной жестокости. У него появились черты нормального человека, но сейчас он не знал, что думать о матери. Да и о любой другой женщине, если на то пошло.

— Какой большой! — прошептала Оливия.

— О, ты еще не видела Бенарда! — вмешалась Фабия. — Орлад, ну ты и болван! Обними маму покрепче!

Орлад вымученно улыбнулся и выполнил приказ сестры. Напряжение спало, впрочем, ребра Оливии изрядно пострадали.

— Орландо! Орландо! — без конца повторяла Оливия, целуя сына — его лицо успело зарасти щетиной.

Дантио и Фабия с облегчением переглянулись. Неужели люди могут испытывать такую радость рядом с телом усопшего отца? Окажись здесь Бенард, он бы журчал, как тройной фонтан. И почему-то Дантио был уверен, что отец не посчитал бы их поведение неуважением к себе.

— О Орландо, дитя мое!

Дантио перехватил взгляд Фабии, и они обменялись улыбками.

Члены Совета поспешили подойти к ним, чтобы приветствовать вернувшихся детей дожа. Конечно, наибольшее внимание они оказывали Дантио, старшему сыну. Он не станет дожем, но сейчас не время это объяснять. Он с огромным трудом выдерживал волны чувств, накатывающие с улиц. Уже начались первые пожары. Толпы разъяренных горожан набросились на золотых боевых зверей, однако им пришлось платить за это страшную цену. Им на помощь уже спешили черные боевые звери.

В зал с криками вбегали другие обитатели дворца. Новость уже стала всеобщим достоянием: дети вернулись! Старейшины Совета, собравшиеся во дворце с первыми трубами, проталкивались вперед, чтобы выразить свое уважение — Джордано Джиали, Ритормо Нуччи… Загорелся храм Укра. По одному из ближайших коридоров бежал прорицатель, сюда же двигались веристы. Веристы из Вигелии!

О боги!

Лишь один человек мог испускать такой ужасающий запах смерти и зла. Охваченный паникой, Дантио задрожал. Неужели он ошибся? Что, если прорицатели Кулака так и не узнали, что договор нарушен? Быть может, вовсе не охота за ублюдком Чайзом привела Стралга в Селебру этой ночью, а желание отомстить законнорожденным детям дожа?! Терек, Хорольд и Салтайя мертвы, а их убийцы собрались здесь!

— Уходите! — закричал Дантио Орладу. — Сюда идет Стралг. Он уже рядом! Прячьтесь!

Больше ему ничего не удалось сказать, люди подняли крик. Они решили, что он обращается к ним. Многие бросились в сторону колонн и исчезли в темноте, за завесой дождя. Другие вскоре последовали за ними.

Остались Оливия, Дантио и Фабия. А также Голос Куарина, Высший жрец, Берлис, древний Нуччи… да, старейшины и только старейшины, всего восемь человек. Они были изрядно растеряны, однако собрались вокруг катафалка.

— Фабия, лучше уйди! — сказал Дантио, но было уже поздно. К тому же Фабия не собиралась уходить.

Северная дверь распахнулась, оттуда хлынул свет, и его сразу же заслонил лорд крови. Он стремительно вошел в зал, не дожидаясь, пока телохранители проверят, нет ли там какой-нибудь опасности. В этом не было нужды, поскольку одетая в белое Свидетельница семенила рядом, словно собачка на поводке. Вот уже тридцать лет Свидетельницы Мэйн защищали его от любых неожиданностей. Согбенная маленькая женщина излучала удивительную радость, совершенно неуместную в ее положении — впрочем, ее мог уловить лишь Дантио. Она знала, что договор расторгнут, и чувствовала, что Стралг угодил в ловушку. Свидетельница этим упивалась, ее переполняла ненависть к Кулаку.

Стралг захлопнул за собой дверь, и грохот разнесся по огромному залу, как удар, предвещающий начало бури. Хотя Дантио ощущал идущую из-за колонн волну всепоглощающего страха, он различал в ней пронзительную и чистую ноту ненависти, принадлежащей его брату. Наконец-то Орлад увидел виновника всех своих несчастий. Мало того, Стралг оставил телохранителей за дверью. Теперь, когда рядом есть верный Ваэльс, Орлад не сможет устоять перед искушением.

В молодости лорд крови был красивым мужчиной. Когда он подошел ближе, и его озарил свет свечей, Дантио посетили смутные воспоминания о том далеком дне — тогда Стралг показался ему огромным. Он и сейчас был очень большим. И хотя в отличие от братьев Стралг не начал превращаться в зверя, он перестал быть обычным человеком: восьми футов ростом и очень широкий в плечах, он возвышался над всеми. На нем были лишь медный ошейник и черная набедренная повязка. Волосы на его теле отсутствовали, кожа оставалась белой, точно зернистый лед, голова больше напоминала булыжник с ушами — Стралг походил на ожившую статую.

Он не появлялся в Селебре уже десять лет. Старейшины отшатнулись под его взглядом. Он посмотрел на тело дожа и презрительно сплюнул на него. Потом повернулся к Оливии.

— Теперь ты вдова. Хочешь вернуться ко мне?

— Никогда, — ответила Оливия с достойным восхищения спокойствием, хотя ее переполняла ненависть.

— Я бы все равно тебя не захотел. Но ты… — Только теперь он заметил Фабию. — А ты кто? — Он облизнул белые, точно лед, губы длинным красным языком.

— Фабия Селебр.

Поразительно, но Фабия была почти так же спокойна, как ее голос. О сестра! Неужели она полагает, что Орлад защитит ее от чудовища или рассчитывает на собственное хтоническое могущество?

Кулак посмотрел на свою прорицательницу, которая по-прежнему молчала под вуалью. Между тем Дантио отметил, что вокруг стен дворца собираются веристы из Флоренгии — люди Кавотти. Как дать Орладу знать, что помощь уже близко? И станет ли Орлад ждать подкрепления? Скорее наоборот, только поторопится. Он не захочет делить с кем-то смерть Кулака.