Тайные убийцы - Уилсон Роберт Чарльз - Страница 124

— И как именно это сделать? — осведомился Хуан.

— Вы набиваете чей-нибудь автомобиль высокоэффективной взрывчаткой, пока хозяин машины этого не видит, — ответил Фалькон. — Туристы, которые направляются на Росио, останавливаются в Севилье до и после праздника. Главная паломническая церемония завершается пятого июня. Хаммад и Сауди привезли гексоген в Севилью шестого июня, они планировали упаковать его в «тару» и поместить в автомобили этих людей, чтобы те отвезли их обратно в Британию, в самое сердце Лондона.

— Первое и, вероятно, самое важное обстоятельство касательно этой версии, — проговорил Хуан, вновь обретая контроль над беседой. — У террористов есть своя разведка. Четыре человека, которые владеют этими машинами, все работают в одной компании — «Краус, Мейтленд и Пауэрс». Они управляют одним из крупнейших в Сити хеджированных фондов,[95] который специализируется на Японии, Китае и Юго-Восточной Азии. Это означает, что все они — люди богатые. Все они живут в больших домах под Лондоном, а значит, им приходится каждый день ездить на работу на машине; и они не попадают в пробки, потому что рабочий день у них начинается в три утра и заканчивается к обеду. Поэтому есть гарантия, что их машины будут в сердце Сити в час пик. Их офис — очень приметное здание, его прозвали «Огурец».

— Откуда у вас вся эта информация? — поинтересовался Фалькон.

— К делу уже подключились «МИ-5» и «МИ-6», — ответил Хуан. — Теперь они перебирают различные кандидатуры, ищут, кто мог предоставлять террористам разведданные.

— Как насчет этой женщины, Моуны Чедади, той, что бронировала номера для Аманды Тернер? — спросил Фалькон.

— Они как раз сейчас изучают материалы по ней. Она не входит в число подозреваемых в терроризме. Живет в Эссексе, в Брейнтри, это совсем рядом с Лондоном. Она мусульманка, но не очень ревностная и уж точно не радикальная, — сказал Хуан. — Она работает в рекламном агентстве Аманды Тернер всего лишь с начала марта. Конечно, она могла бы все знать об их планах на отпуск.

— Но вряд ли она много знала о дружке Аманды Тернер и его коллегах по фонду, — заметил Пабло. — А значит, у террористов, скорее всего, было два или больше источников.

— Но мы не знаем, кто эти источники, поэтому не можем говорить ни с кем из компаний, как-то связанных с этими восемью людьми, — произнес Хуан.

— Мы проконсультировались с британцами, и они согласились, что нам нельзя говорить и с теми, кто сейчас едет в этих автомобилях, — добавил Пабло. — Только хорошо тренированный солдат может адекватно себя вести за рулем машины, зная, что она набита взрывчаткой.

— Что подводит нас к финальной проблеме, — заявил Хуан. — Поскольку «тару» постоянно держат отдельно от взрывчатки и она, скорее всего, доставляется из какого-то иного места, британцы беспокоятся, что внутри этой «тары» может содержаться что-то токсичное, например ядерные отходы. Кроме того, они предполагают, что машины будут сопровождать при их движении к пункту назначения. А значит, мы вряд ли сможем убрать людей подальше от этих автомобилей.

— Вас вызывают по четвертой линии, Хуан, — сказал Пабло в Мадриде.

— Подождите минуту, — попросил их Хуан. — Не разговаривайте, пока буду на другой линии. Нам всем надо знать все, что будет говориться.

Грегорио поискал глазами пепельницу, но в этом кабинете курить было запрещено. Он вышел в коридор. Фалькон стал смотреть вниз, на ковер. Одно из преимуществ подпольного мира — в том, что для тебя нет ничего реального. Если бы они действительно увидели Аманду Тернер, как она сидит в пассажирском кресле «порше-кайенна», несущегося мимо испанских деревень, все было бы по-другому. Она бы стала для них элементом видеоигры.

Хуан вернулся в общий разговор. Грегорио смял сигарету.

— Взрывотехники звонили из Херес-де-ла-Фронтеры, — сообщил Хуан. — Они нашли в багажнике прокатного «мерседеса» следы гексогена, смешанного с пластмассой. Кроме того, они обнаружили два воздушных отверстия, просверленных в заднем сиденье, и свидетельства того, что в багажнике ели и пили. Похоже, он въехал на парковку отеля, а в багажнике у него были бомбы и один-два механика. Механиков оставили там на ночь, чтобы те поставили бомбы в автомобили британских туристов.

— Не думаю, что нам нужны еще какие-то подтверждения, — сказал Пабло.

— Но теперь мы должны найти этих туристов, — проговорил Хуан, — не объявляя общенациональный полицейский розыск.

— Сколько они уже времени в пути?

— Они выехали из Севильи вскоре после половины восьмого утра, — ответил Фалькон. — Сейчас десять сорок пять. Голландская пара сообщила, что британцы направляются на север и планируют провести несколько ночей в парадорах.

— Долгий маршрут — через Мериду и Саламанку, — сказал Пабло. — Быстрый — через Кордову, Вальдепеньяс и Мадрид.

— Мы позвоним в главный офис испанских парадоров и узнаем, в каких гостиницах они заказали номера, — сказал Пабло. — И вышлем взрывотехников, чтобы уже ждали их на месте. Можно будет обезвредить бомбы ночью, и туристы продолжат путь, ни о чем не подозревая.

— Кроме того, так мы узнаем и их маршрут, — добавил Грегорио.

— Хорошо, с этого и начнем, — сказал Хуан. — Есть новости от Якоба?

— Пока нет, — ответил Грегорио.

— Я вам для этого нужен? — спросил Фалькон.

— В севильском аэропорту вас двоих ждет военный самолет, он доставит вас в Мадрид, — сообщил Хуан. — Встречаемся в Баррахасе[96] через два часа.

— У меня еще здесь много дел, — возразил Фалькон.

— Я уже поговорил с комиссаром Эльвирой.

— Вы прикрепили кого-нибудь к Якобу в Париже? — спросил Грегорио.

— Мы решили этого не делать, — ответил Хуан.

— А как насчет этих трех ячеек, которые активизировались и направились к Парижу? — спросил Фалькон.

— Сейчас нам кажется, что это скорее отвлекающий маневр, — сказал Пабло. — ДГСЕ, французская разведка, предупреждена и следит за их передвижениями.

На этом телефонный разговор завершился. Грегорио и Фалькон поехали прямо в аэропорт.

— Не понимаю, зачем вы меня в это вовлекаете, — заметил Фалькон.

— Хуан всегда так работает. Идея была ваша. Значит, вы следите за ее развитием до самого конца, — объяснил Грегорио. — Он разозлился, что никто из нас не сумел правильно оценить информацию, которая стала бы ключом к этой версии, но он всегда действует эффективнее, когда стремится что-то кому-то доказать.

— Но это было чистое везение — то, что я правильно оценил ни с чем не связанную информацию.

— В этом суть разведработы, — сказал Грегорио. — Помещаете в опасную ситуацию кого-нибудь вроде Якоба. Никто и понятия не имеет, что он, собственно, должен искать. У нас есть представление о каком-то развивающемся сценарии, но он этого не видит. Он рассказывает нам то, что может. Это уже наша задача — оформить это во что-то осмысленное. Вам это удалось. Хуан разозлился, потому что ему пришлось всего лишь наблюдать за отвлекающим маневром, но, опять же, он не мог себе позволить его игнорировать.

— Вас не беспокоит то, что Якоба отправили в Париж? — спросил Фалькон. — Если это тоже была часть отвлекающего маневра, тогда ГИКМ теперь знает или, по крайней мере, подозревает, что он шпионит на нас.

— Вот почему Хуан оставил его в одиночестве. Он даже не сообщил о нем в ДГСЕ, — ответил Грегорио. — Если ГИКМ следит за ним, она увидит, что он совершенно чист. В этом есть свое изящество. Они сами поставили Якоба в такое положение, что он получил определенную информацию, хотя и не понимал, что означают эти автомобильные руководства. Следовательно, ему не пришлось никак себя раскрывать. Когда их операция провалится, они не смогут указать на него пальцем. Якоб — в отличной позиции для следующего раза.

— Может быть, это глупо, но я все-таки спрошу: если вы столько знаете о ГИКМ, почему бы вам просто ее не взять? — поинтересовался Фалькон.

95

Фонды, получающие прибыль в результате высокорискованных и сложных операций на рынках ценных бумаг, валюты, золота и др., позволяющих быстро продавать акции или валюту, в т. ч. взятые взаймы, с возможностью вновь купить их по более низкой цене, если произойдет падение рынка. Одна из крайне рискованных, но прибыльных сфер в современных финансах.

96

Баррахас — аэропорт в Мадриде.