Тайные убийцы - Уилсон Роберт Чарльз - Страница 15

Из домов близ улицы Лос-Ромерос местная полиция эвакуировала жильцов. Старика в окровавленной пижаме вел мальчик, вдруг осознавший собственную значимость. Юноша, прижимавший к виску полотенце, ставшее ярко-алым, невидящими глазами смотрел сквозь Фалькона, его лицо было уродливо рассечено струйками крови, запекшимися вместе с пылью. Одной рукой он обнимал свою подружку, которая, похоже, не пострадала; она без умолку верещала в мобильник.

В воздухе висело теперь еще больше пыли. Он по-прежнему был наполнен звоном стекла, сыпавшегося из окон верхних этажей. Фалькон снова позвонил Рамиресу и попросил его договориться о том, чтобы сюда прислали три-четыре автобуса, которые можно будет использовать как импровизированные кареты «скорой помощи» для перевозки легкораненых из всех этих зданий в близлежащую больницу.

— В газовой компании подтвердили, что они снабжали газом этот район, — сказал Рамирес. — Но к ним не поступали сообщения об утечке, к тому же они проводили плановую проверку этого здания не далее как в прошлом месяце.

— Почему-то я сомневаюсь, что это взрыв газа, — признался Фалькон.

— У нас появилась информация, что детский сад позади разрушенного здания понес большой ущерб от разлетавшихся обломков. Есть пострадавшие.

Фалькон продолжал прокладывать себе дорогу среди бредущих раненых. Он по-прежнему не замечал, чтобы окружающие здания серьезно пострадали, но люди, проплывавшие мимо него, окликавшие и искавшие своих родных близ пустеющих строений, — эти люди, покрытые пылью, были явно не в себе и являли собой фантасмагорическое зрелище. Освещение было очень странным: солнце скрывала пелена дыма и красноватого тумана. В воздухе висел запах, в котором не сразу могли разобраться те, кто не был на войне. В ноздри летела смесь искрошенного в порошок кирпича и бетона, вонь канализации, вскрытых трубопроводов и чего-то омерзительно мясного. Атмосфера звенела — но в ней невозможно было различить отдельные звуки, хотя люди и производили шум: разговаривали, кашляли, блевали, стонали, — нет, это было похоже на висящий в воздухе звон в ушах, порожденный общей тревогой всех этих людей, оказавшихся рядом со смертью.

Ряды пожарных машин, сверкая мигалками, задним ходом подъезжали к улице Сен-Ласаро. На противоположной стороне улицы Лос-Ромерос в домах не осталось ни одного целого стекла. Из боковой стены одного строения торчал контейнер для пустых бутылок, словно громадная зеленая затычка. Стену напротив разрушенного здания свалило ударной волной, и в саду за ней автомобили громоздились один на другом, точно на свалке. На обочине дороги выстроились в ряд четыре изувеченных пня: все, что осталось от росших здесь деревьев. Другие машины, стоявшие на Лос-Ромерос, оказались погребены под обломками. Крыши у них помялись, лобовые стекла помутнели от трещин, шины спустили, колеса отлетели. Повсюду была разбросана одежда, словно прилетевшая из небесной прачечной. Кусок металлической сетки какого-то ограждения свисал с балкона четвертого этажа.

Пожарные разбирали ближайшую груду обломков, окатывая из шлангов две секции, оставшиеся от большого L-образного здания. Не хватало фрагмента двадцатипятиметровой длины — середины строения. Чудовищный взрыв снес все восемь этажей, обратив их в груду железобетонных лепешек, высота которой в некоторых местах достигала шести метров. В просветы между обломками этих восьми этажей квартир сквозь мглу падающей пыли едва виднелась крыша частично пострадавшего детского сада и зданий за ней, чьи фасады были испещрены черными зевами окон, в которых были выбиты стекла. На краю разрушенной комнаты на восьмом этаже появился пожарный, сделав в этом пахнущем войной воздухе жест, означавший, что здание очищено от людей. С шестого этажа упала кровать, ее остов врезался в груду обломков, а матрас запрыгал как безумный в направлении детского сада.

По другую сторону развалин, на той же улице Лос-Ромерос, стояла машина начальника управления пожарной охраны, но ни одного пожарного видно не было. Фалькон прошел вдоль упавшей стены и обогнул разрушенный дом, чтобы увидеть, что произошло с детским садом. Та сторона здания детского сада, что оказалась ближе всего к взрыву, потеряла две стены, часть крыши смяло, а остальная ее часть грозила вот-вот обрушиться. Пожарные и добровольцы подпирали крышу, а женщины глядели на них немигающими глазами, держась руками за лицо, словно оно могло упасть от неверия в реальность происходящего.

На другой стороне, у входа в детский сад, было еще хуже. Здесь лежали рядком четыре маленьких тела, лица детей были прикрыты фартучками. Большая группа мужчин и женщин пыталась успокоить двух матерей погибших. Покрытые пылью, люди напоминали призраков, борющихся за право вернуться в мир живых. Женщины истерически кричали и как бешеные вцеплялись в руки тех, кто старался не подпустить их к бесчувственным телам. Еще одна женщина лежала в обмороке на земле, ее окружали люди, стоявшие на коленях и защищавшие ее от приливов и отливов толпы. Фалькон поискал глазами воспитателя и обнаружил молодую женщину, сидевшую на груде битого стекла. По лицу у нее струилась кровь. Она плакала, не в силах остановиться, а подруга пыталась утешить ее в этом безутешном горе. Подошел санитар, чтобы сделать ей временную перевязку.

— Вы воспитатель? — спросил Фалькон у подруги женщины. — Вы не знаете, где мать четвертого ребенка?

Женщина в прострации посмотрела на разрушенный жилой дом.

— Где-то там, внутри, — сказала она, тряся головой.

По зданию детского сада двигались только пожарные, их сапоги хрустели по обломкам и осколкам. Принесли новые подпорки для падающей крыши. Начальник пожарного управления был в неповрежденном классе, диктуя в мобильный телефон отчет для мэрии.

— Все газовые и электрические коммуникации в зоне бедствия перекрыты, из пострадавшего здания эвакуированы все, кто в нем находился. Два пожара находятся под контролем, — говорил он. — Мы вынесли из детского сада тела четырех детей. Их класс оказался на пути распространения ударной волны и в полной мере испытал ее разрушительное действие. Пока у нас есть сведения еще о трех погибших: это два мужчины и одна женщина, они шли по улице Лос-Ромерос, когда произошел взрыв. Кроме того, мои люди нашли женщину, которая, видимо, скончалась от сердечного приступа в одном из жилых домов напротив разрушенного здания. На данный момент трудно определить количество раненых.

Он выслушал короткий ответ и сложил телефон. Фалькон показал свое удостоверение.

— Вы очень быстро прибыли, старший инспектор, — заметил начальник пожарных.

— Я был в Институте судебной медицины. По звуку это было похоже на взрыв бомбы. Вы тоже так считаете?

— Мне кажется, разрушения такого рода, безусловно, могла вызвать только бомба, причем очень мощная.

— Сколько человек могло находиться в этом здании?

— Сейчас это выясняет один из моих сотрудников. Не меньше семи человек, — ответил он. — Единственное, чего нам не узнать, — это сколько народу было в подвальной мечети.

— Мечеть?

— Это еще одна причина, почему я уверен, что это была бомба, — сказал шеф пожарных. — В подвале располагалась мечеть, вход в нее был с улицы Лос-Ромерос. Видимо, утренняя молитва к тому времени как раз закончилась, но мы не знаем, все ли успели выйти. Те, кто видел происходящее с улицы, дают противоречивые сведения.