Тайные убийцы - Уилсон Роберт Чарльз - Страница 41

Таково было краткое содержание предварительного семистраничного отчета, составленного несколькими старшими офицерами антитеррористического отдела КХИ и направленного мадридским управлением КХИ комиссару Эльвире непосредственно в разрушенный детский сад в Севилье. К отчету прилагалось заключение, сделанное директором СНИ; оно было также направлено премьер-министру Сапатеро:

«На основании данных нашего собственного расследования, а также рапортов, полученных нами из различных подразделений КХИ, рассматриваемых совместно с первоначальными рапортами с места происшествия, составленными взрывотехниками и полицией на месте катастрофы, мы можем на данный момент заключить, что имеем дело с исламистской террористической сетью, планировавшей атаку или, что более вероятно, серию атак, направленных на дестабилизацию политической и социальной инфраструктуры региона Андалузия. Несмотря на то что следственные органы сумели обнаружить ряд отклонений от обычного образа действий радикальных исламистских групп, они не сообщили нам о подозрительной деятельности или даже о заявленном намерении какой-либо иной группы нанести ущерб мусульманскому населению Андалузии. Исходя из вышеизложенного, рекомендуем правительству принять все необходимые меры для защиты крупнейших городов региона».

Шум работ по разбору завалов вновь стал слышен в комнате, когда комиссар Эльвира закончил чтение доклада. Старший инспектор Фалькон и судья Кальдерон сидели за маленькими детскими партами, сложив руки и скрестив лодыжки, и смотрели в пол, с которого уже подмели стекло. Сквозь пластиковую пленку, натянутую на пустые оконные проемы, смутно проступал окружающий мир, который вздувался и раскачивался в такт горячему ветру, дувшему с юга.

— Похоже, они изменили свое мнение, вам не кажется? — произнес Кальдерон. — Призывали нас не увлекаться только одной линией расследования, а сами поступили именно так. Даже не упоминают ни о сайте ВОМИТ, ни о других антимусульманских группировках.

— Кто их упрекнет? — заметил Эльвира. — С учетом всего, что они нашли в мадридской квартире Хаммада и Сауди, и следов гексогена в кузове «пежо-партнера», и исламской атрибутики в его передней части.

— Да, сейчас многое указывает на исламских радикалов, — признал Фалькон. — Но взрывотехники еще не добрались до эпицентра взрыва. Кроме того, мы ждем важнейшую информацию от экспертов. Я говорил со специалистами, которые обследуют «пежо-партнер», и пока они обнаружили только, что недавно на машину была поставлена новая левая задняя покрышка, а на запасной имеется прокол.

А то, что они нашли в мадридской квартире, и существование этого сельского дома можно интерпретировать и как террористическую деятельность, и как деятельность в сфере нелегальной иммиграции. Нам сказали, что Хаммад и Сауди, как следует из их досье, были причастны к материально-техническому обеспечению террористических операций, но что это означает? Если бы они попались на чем-то конкретном, мы бы об этом знали. А если их имена просто называли другие, то это недостоверная информация.

— На мой взгляд, — проговорил Эльвира, несколько иронически похлопывая документом об стол, — это своего рода черновик, составленный для политиков, чтобы в дни кризиса они выглядели знающими и способными принимать решение. СНИ и КХИ придерживаются известных фактов. Они упомянули об «отклонениях», но предпочли не вдаваться в детали. ВОМИТ и другие группы не названы, потому что нет никаких подтверждений, что они в этом замешаны. О МИЛА тоже ничего не сказано, хотя о ней и говорилось в новостях. Потому что у них нет разведданных по этим группам.

— Разрешено ли нам говорить о КХИ? — с невинным видом поинтересовался Фалькон.

Внутренний радар Кальдерона, настроенный на всякого рода секретность, тут же включился. Эльвира предостерегающе поднял ладони.

— Незачем напоминать, что сказанное не должно выходить за пределы этой комнаты, — проговорил Эльвира, — но так как вы — судебный следователь, контролирующий ход этого расследования, вам будет небесполезно узнать, что существовали определенные опасения относительно благонадежности севильского управления КХИ. Наверху пока не приняли решения, которое бы позволило им в полной мере принять участие в нашем сражении. Их агенты поддерживают контакт со своей сетью информаторов и уже составили ряд черновых рапортов, но мы этих рапортов пока не видели. Доступ же к нашим отчетам им закрыт, поэтому они ничего не знают о некоторых вещественных доказательствах, например, о покрытом пометками издании Корана, о котором, насколько я понимаю, журналистам не сообщали.

— Это наносит серьезный удар по расследованию, — заметил Кальдерон. — Нам не могли поведать об этом раньше?

— Я не имею права рассказывать об этом ни вам, ни вам, — ответил Эльвира.

— И с этим покрытым пометками изданием Корана связано что-то важное? Что именно? — поинтересовался Кальдерон.

— Не знаю, но к нему с очень большим интересом отнеслись в СНИ, — сказал Эльвира. — Так или иначе, нас это сейчас не касается. Когда вам в последний раз докладывали ваши сотрудники? — обратился он к Фалькону.

— Сравнительно недавно. Можно сказать, сейчас у нас есть достаточно четкая картина того, что здесь происходило в последние сорок восемь часов. Некоторые из этих событий связаны с тем, что происходило здесь в течение недели перед взрывом.

Сейчас у Фалькона было по меньшей мере по два свидетеля каждого из важных событий, предшествовавших взрыву. Хаммада и Сауди впервые увидели в мечети тридцатого мая, во вторник, в 12.00. Они пришли пешком и беседовали с имамом до 13.30. Кроме того, на этой же неделе мечеть посетили инспекторы муниципалитета (второго июня, в пятницу, в десять утра), а вечером третьего июня, в субботу, произошло отключение электричества, когда имам был в мечети один.

В результате в понедельник, пятого июня, в 8.30 пришел электрик, чтобы оценить повреждения и понять, какие работы необходимо провести. В 10.30 он вернулся с двумя рабочими, чтобы сменить перегоревший предохранитель и сделать розетку в кладовой, граничащей с комнатой имама.

Второй визит электриков совпал по времени с приездом Хаммада и Сауди на «пежо-партнере» и выгрузкой двух больших пластиковых мешков, где, как полагают, был кускус. Эти двое оставались в мечети около часа. Электрики ушли перед обедом, около половины третьего. Хаммад и Сауди вернулись около 17.45 с четырьмя тяжелыми картонными коробками, содержавшими, по мнению очевидцев, сахар, и несколькими большими пакетами мяты. Все это было отнесено в кладовую. В семь вечера они еще не ушли; пока не удалось найти людей, которые бы видели, как они покидают помещение мечети.

— И что вас во всем этом больше всего интересует?

— У нас есть свидетели прибытия и отбытия почти всех, о ком я сказал, — ответил Фалькон. — Но мы пока не смогли связаться с электриком. Чтобы сделать это как можно быстрее, я попросил своих сотрудников, которые и без того перегружены опросами, обратиться к местной полиции, чтобы та посетила каждый электромагазин и электромастерскую в радиусе километра от места взрыва. Пока результат нулевой. Сейчас нам известно только, что эти трое приехали на синем грузовом фургоне без всяких надписей. Номера никто не запомнил.

— Хотите дать объявление в прессе? — спросил Эльвира.

— Пока нет. Продолжим опрашивать людей.

— Что-нибудь еще?

— Другие мои сотрудники беседуют с торговыми агентами «Информатикалидад». Пока мне не сообщили ничего существенного, но мне еще предстоит поговорить с моими людьми и восстановить всю картину.

— Это все?

— Больше всего меня сейчас беспокоит, кроме ненайденного электрика, тот факт, что в муниципалитете нет никаких записей о том, что они направляли инспекцию в мечеть, в какую-то другую часть этого здания и вообще в этот район — не только второго июня, в пятницу, но и, если уж на то пошло, в последние три месяца.