Русская драматургия XVIII – XIX вв. (Сборник) - Гоголь Николай Васильевич - Страница 70

70

Граница Литовская

(1604 года, 16 октября)

Князь Курбский и Самозванец, оба верхами. Полки приближаются к границе.

Курбский(прискакав первый)Вот, вот она! вот, русская граница!Святая Русь, Отечество! Я твой!Чужбины прах с презреньем отряхаюС моих одежд – пью жадно воздух новый:Он мне родной!.. теперь твоя душа,О мой отец, утешится, и в гробеОпальные возрадуются кости!Блеснул опять наследственный наш меч,Сей славный меч, гроза Казани темной,Сей добрый меч, слуга царей московских!В своем пиру теперь он загуляетЗа своего надёжу-государя!..Самозванец(едет тихо с поникшей головой)Как счастлив он! как чистая душаВ нем радостью и славой разыгралась!О витязь мой! завидую тебе.Сын Курбского, воспитанный в изгнанье,Забыв отцом снесенные обиды,Его вину за гробом искупив,Ты кровь излить за сына ИоаннаГотовишься; законного царяТы возвратить отечеству… ты прав,Душа твоя должна пылать весельем.КурбскийУжель и ты не веселишься духом?Вот наша Русь: она твоя, царевич.Там ждут тебя сердца твоих людей:Твоя Москва, твой Кремль, твоя держава.СамозванецКровь русская, о Курбский, потечет!Вы за царя подъяли меч, вы чисты.Я ж вас веду на братьев; я ЛитвуПозвал на Русь, я в красную МосквуКажу врагам заветную дорогу!..Но пусть мой грех падет не на меня —А на тебя, Борис-цареубийца! —Вперед!КурбскийВперед! и горе Годунову!Скачут. Полки переходят через границу.

Царская Дума

Царь, патриарх и бояре.

ЦарьВозможно ли? Расстрига, беглый инокНа нас ведет злодейские дружины,Дерзает нам писать угрозы! Полно,Пора смирить безумца! – ПоезжайтеТы, Трубецкой, и ты, Басманов: помочьНужна моим усердным воеводам.Бунтовщиком Чернигов осажден.Спасайте град и граждан.БасмановГосударь,Трех месяцев отныне не пройдет,И замолчит и слух о самозванце;Его в Москву мы привезем, как зверяЗаморского, в железной клетке. БогомТебе клянусь.(Уходит с Трубецким.)ЦарьМне свейский государьЧерез послов союз свой предложил;Но не нужна нам чуждая помога;Своих людей у нас довольно ратных,Чтоб отразить изменников и ляха.Я отказал.Щелкалов! разослатьВо все концы указы к воеводам,Чтоб на коня садились и людейПо старине на службу высылали;В монастырях подобно отобратьСлужителей причетных. В прежни годы,Когда бедой отечеству грозило,Отшельники на битву сами шли.Но не хотим тревожить ныне их;Пусть молятся за нас они – таковУказ царя и приговор боярский.Теперь вопрос мы важный разрешим:Вы знаете, что наглый самозванецКоварные промчал повсюду слухи;Повсюду им разосланные письмаПосеяли тревогу и сомненье;На площадях мятежный бродит шепот,Умы кипят… их нужно остудить;Предупредить желал бы казни я,Но чем и как? решим теперь. Ты первый,Святый отец, свою поведай мысль.ПатриархБлагословен Всевышний, поселившийДух милости и кроткого терпеньяВ душе твоей, великий государь;Ты грешнику погибели не хочешь,Ты тихо ждешь – да пруйдет заблужденье:Оно пройдет, и солнце правды вечнойВсех озарит.Твой верный богомолец,В делах мирских не мудрый судия,Дерзает днесь подать тебе свой голос.Бесовский сын, расстрига окаянный,Прослыть умел Димитрием в народе;Он именем царевича, как ризойУкраденной, бесстыдно облачился:Но стоит лишь ее раздрать – и самОн наготой своею посрамится.Сам Бог на то нам средство посылает:Знай, государь, тому прошло шесть лет —В тот самый год, когда тебя ГосподьБлагословил на царскую державу, —В вечерний час ко мне пришел однаждыПростой пастух, уже маститый старец,И чудную поведал он мне тайну.«В младых летах, – сказал он, – я ослепИ с той поры не знал ни дня, ни ночиДо старости: напрасно я лечилсяИ зелием и тайным нашептаньем;Напрасно я ходил на поклоненьеВ обители к великим чудотворцам;Напрасно я из кладязей святыхКропил водой целебной темны очи;Не посылал Господь мне исцеленья.Вот наконец утратил я надеждуИ к тьме своей привык, и даже сныМне виданных вещей уж не являли,А снилися мне только звуки. Раз,В глубоком сне, я слышу, детский голосМне говорит: – Встань, дедушка, подиТы в Углич-град, в собор Преображенья;Там помолись ты над моей могилкой,Бог милостив – и я тебя прощу. —Но кто же ты? – спросил я детский голос.– Царевич я Димитрий. Царь небесныйПриял меня в лик ангелов своих,И я теперь великий чудотворец!Иди, старик. – Проснулся я и думал:Что ж? может быть, и в самом деле БогМне позднее дарует исцеленье.Пойду – и в путь отправился далекий.Вот Углича достиг я, прихожуВ святый собор, и слушаю обедню,И, разгорясь душой усердной, плачуТак сладостно, как будто слепотаИз глаз моих слезами вытекала.Когда народ стал выходить, я внукуСказал: – Иван, веди меня на гробЦаревича Димитрия. – И мальчикПовел меня – и только перед гробомЯ тихую молитву сотворил,Глаза мои прозрели; я увиделИ Божий свет, и внука, и могилку».Вот, государь, что мне поведал старец.