Заговор Древних - Грацкий Вячеслав Вениаминович - Страница 90

Неизвестно, сколько времени он бы провел в размышлениях, если бы его взгляд не привлекло вплетенное в стену утолщение, такое же, как то, на котором он сидел. Оглядевшись, он вдруг заметил, что подобные утолщения разбросаны повсюду — в стенах, в полу, в потолке… После усиленных раздумий голова слегка побаливала, и он с радостью отвлекся на изучение этого странного кокона. Витязь потыкал его пальцем, но тот лишь упруго спружинил, и тогда он вынул из-за голенища нож. Стальное лезвие без труда рассекло толстый слой паутины, витязь отодрал лоскут и с удивлением наткнулся на человеческие глаза, полные невыразимой муки.

Мстислав принялся лихорадочно сдирать с человека паутину слой за слоем. Однако это оказалось не так-то просто. Паутина буквально вросла в человеческое тело и вырвав пару кусков прямо с кожей и кровью, Мстислав оставил свои попытки. Присмотревшись, он увидел, что паутина в местах соединения с телом была кровавого цвета, и он вдруг с ужасом понял, что паутина выкачивала из человека кровь! Пораженный увиденным, витязь попробовал поймать взгляд человека, но не смог. Глаза несчастного были пусты. Лишь боль и страдание, и ничего более — ни надежды на спасение, ни просьбы о помощи. Человек, похоже, вообще не заметил витязя.

— Не знаю, поможет тебе это или нет, — пробормотал витязь, перехватывая поудобнее нож. — Но я не позволю, чтоб над людьми издевалось какое-то насекомое!

Лезвие вошло точно в сердце. Глаза человека расширились, а затем его облик поплыл, растворяясь в воздухе, но прежде, чем окончательно исчезнуть, Мстиславу показалось, что он увидел облегчение на его лице. Во всяком случае витязю хотелось так думать. Он поднялся с колен, поискал глазами другой кокон, но не обнаружил не только его, но и самой стены! Как, впрочем, и всего остального. Паучий лабиринт исчез, распахнув перед витязем просторы огромной безбрежной равнины. Слой паутины под ногами источал слабый свет, и можно было разглядеть, что он расстилается на десятки верст вокруг, уходя в непроглядную черноту.

Почувствовав легкое покачивание под ногами, Мстислав резко развернулся и увидел огромного паука, спешившего к нему изо всех сил. Его ноги мелькали, сливаясь в одно смазанное пятно, паук быстро приближался, непрерывно вырастая в размерах, пока, наконец, не загородил собой полмира.

Одна из лап тотчас метнулась вперед, намереваясь разом покончить с назойливым человеком, но витязь успел увернуться. А следующий удар он уже встретил достойным ударом меча, так что отрубленный кончик лапы бревном рухнул возле витязя. Паутина под ногами сильно закачалась, но витязь устоял, и даже смог отпрыгнуть, уйдя от нового удара. Он вскинул меч, готовый поотрубать хоть все конечности этому пауку, но тот больше не атаковал. Он просто стоял, горой нависая над человеком, а его восемь глаз тупо таращились вниз.

— Ну, что? Ножка, небось, бо-бо? — засмеялся витязь, довольный своей хоть и скромной, но все-таки победой.

А затем на витязя обрушились паучьи сети. Белые нити били со всех сторон, они падали сверху, снизу, с боков, витязь заметался, завертелся, торопливо обрубая нити. Но их было слишком много, чтобы уследить и поспеть за всеми. Сети падали, прилипали намертво, затягивали, сковывая конечности, стесняя движение. Когда они плотно спеленали ноги, он еще какое-то время продолжал отчаянно сражаться, отказываясь верить, что может проиграть этот бой. Но когда нити обмотались вокруг рук, Мстиславу оставалось только взвыть от ярости.

Сети натянулись, волоча человека вверх, прямо в разверстую пасть чудовища. Быстро-быстро сучили паучьи ногощупальца, перебирая нити, но все-таки подъем проходил довольно медленно, так что Мстислав мог в подробностях разглядеть раздвинувшиеся жвала, похожие на те, что он видел у ведьмака, но гораздо крупнее.

Сказать, что его накрыла волна гнева, это ничего не сказать. Там смешалось много всего. Ненависть ко всему паучьему племени, вызывавшего у него неприязнь и брезгливость, и потому всегда нещадно давимого им, даже вопреки уверениям волхвов об их необычайной полезности. Обида, что не удалось спасти от ужасных мук любимую девушку — о себе он сейчас не думал. Жалость, что не удалось прикончить зловредного ведьмака, виновника всех его неприятностей… Да, много еще чего взбурлило в его душе, наполнив витязя боевым безумием. Будь у него в руках щит, он уже давно бы его грыз, истекая слюной. Но щит бесполезно болтался сзади, а спереди надвигалась паучья пасть.

Мышцы взбугрились от страшного напряжения, лицо Мстислава налилось кровью, и верхняя часть кокона не выдержала напора, лопнула, разом освободив руки. Но осталась нижняя половинка, и паук продолжал тащить к себе человека. Черная пасть быстро надвинулась, так что времени не оставалось даже для замаха, и тогда Мстислав просто метнул меч вперед, как копье, и едва успел упереться в жвала, не дав им сомкнуться на себе.

Меч ухнул в пасть паука, бесследно канув во мраке. Но это не остановило мизгиря. Его жвала угрожающе сдвинулись, и витязь заорал от обрушившейся на него мощи, заорал, чувствуя, как лопаются от напряжения жилы, но ничуть не уступил. Мгновенно взмок, глаза защипало от хлынувшего потока пота с кровью, но Мстислав все еще держался. А когда внутри гигантского тела паука что-то дрогнуло, витязь сумел даже чуть раздвинуть жвала. Они затрещали, внезапно под ногами витязя образовалась пустота — это исчез кокон, и Мстислав с криком полетел вниз.

Упади он на землю с такой высоты, он непременно разбился бы, но здесь его встретила мягкая, упругая паутина. Его несколько раз подбросило, а когда, наконец, окончательно упал, то с удивлением обнаружил, что лежит под ногами паука целый и невредимый, а в руках по-прежнему сжимает паучьи жвала. Мизгирь по-прежнему угрожающе высился над ним, но уже не казался таким несокрушимым. Или Лунный меч, или вырванные жвала, или то и другое вместе, но с пауком явно что-то происходило. Он дрожал всем телом, шатался, и Мстислав на всякий случай отбежал подальше, опасаясь оказаться раздавленным.

Но, к его немалому разочарованию, паук не упал. Наоборот, он как-то справился с дрожью, Мстислав даже разглядел, как выдвинулись из пасти пара новых жвал. Однако паук не спешил нападать вновь. Возникло стойкое ощущение, что витязя разглядывают, разглядывают, как маленькую, но назойливую букашку, как насекомое.

А затем раздался голос. Могучий, подавляющий волю и вселяющий страх. Мстислав вдруг отчетливо понял, что его могут прикончить сейчас одним движением, может быть, одной мыслью, понял, но лишь упрямо набычился, готовый драться до последнего.

— Что ты хочешь от меня, человек?

— Мне нужна Виста, — прохрипел Мстислав, исподлобья глядя на паука. — Если, конечно, ты и есть Владыка пауков!

— Да, человек. Так вы, люди, называете меня. Но я плохо понимаю человеческую речь, что есть Виста? Что ты называешь этим словом — Виста?

— Что ты мне голову морочишь! Ты владыка или хвост собачий? — рассвирепел витязь, сжав кулаки. — Не прошло и недели, как ведьмак отдал тебе душу девушки, а ты уже дубом прикидываешься!

— Ведьмак? Я знаю его и мне жаль, что его план не удался…

— Жаль?! — возмутился витязь. — Так ты что, тоже состоял с ним в заговоре против князя?

— Заговор, князь — я не понимаю смысла этих слов. Ведьмак хотел истребить человечество, что же здесь плохого для нас? Соседство с людьми доставляет много хлопот, хотя я умею извлекать пользу и от людей. И от их побед, и от их поражений. Поэтому сейчас ведьмак и стал одним из моих слуг. Но я понял, о ком ты говоришь, человек. У меня действительно содержится то, что вы люди, называете душой, и что некогда принадлежало человеку по имени Виста. А теперь принадлежит мне.

— Ты проявляешь просто чудеса сообразительности! — усмехнулся Мстислав. — Осталось самое малое — вернуть ее душу!

— Скажи мне, человек. Неужели ради этого ты потревожил мой покой и покалечил моего Стража?

Мстислав уже открыл рот, чтобы спросить о каком страже идет речь, да вовремя прикусил язык. Хочешь прослыть мудрым, вспомнилась ему народная мудрость, держи язык за зубами!