Серый прилив - Градинар Дмитрий Степанович - Страница 56

Хотя не совсем так. Спенсер, равнодушно пожав плечами, продемонстрировал целую упаковку нейтрализаторов.

— Нет-нет-нет! — Гаваец опять потрогал губу. — Иногда даже они не помогают!

Спенсер вторично пожал плечами, и они вошли в зал.

Первое, что бросалось в глаза, — парочка квадратных военных полицейских из корабельной команды, исполняющих обязанности вышибал. Впрочем, полицейские только скользнули взглядами, убедившись, что никто из вновь прибывших не шатается из стороны в сторону и не пытается буянить, они тут же потеряли к пилотам всякий интерес.

— Если даже в холле нет свободных кресел, наверное, здесь тоже для нас мест не найдется, — пессимистично обронил Джокт, с интересом разглядывая зал.

— А мы подождем. До восьми всего ничего осталось. Нужно только найти этих новеньких и их нянек...

Зал оказался большим. Насколько большим, судить было трудно, светильники горели только над столами, да и то не везде. И разные люди предавались разным занятиям. Большая часть зала оставалась скрытой от взгляда.

Кто-то курил, пуская кольца, одно сквозь другое. Наверное, любимое развлечение штурмовиков, подумал Джокт, ведь ходила легенда о крупном призе, ожидающем того, кто сумеет вот так — одно сквозь другое, пропустить девятнадцать колец друг сквозь друга. И якобы кто-то уже проделал это с восемнадцатью кольцами... Некоторые вели оживленное общение, другие тянули бокал за бокалом. Где-то в другом конце зала, а может, это происходило ближе к середине, мелькал стробоскоп, разноцветные узкие лучи выписывали сложные узоры, перебегая с потолка на столики и на лица людей.

Там же, под этим мельтешением огней, виднелась площадка, на которой танцевали. Среди угловатых безразмерных фигур офицеров-пехотинцев и разнокалиберных прочих, гибко извивались женские тела. Гремела музыка. Невидимый жокей сыпал шутками и неразборчивыми скороговорками.

— Вот же они! — указал в глубь зала Барон и начал пробираться через лабиринт столов и кресел.

Джокт, Спенсер и Гаваец направились следом.

— О! — примерно так прокомментировал Джокт то, что увидел минутой позже.

Зрелище было из ряда вон выходящее и тут же впечатывалось в память своим гротеском. У самого края танцевальной площадки за несколькими столами сидели двадцать истуканов. У каждого в руках — одинаковые чашки с кофе. И даже отпивали они по глотку из этих чашек одновременно, будто по команде. Спины — прямые. Взгляды — застывшие, как у андроидов с отключенными рецепторами, отметил Джокт.

Казалось, ко всему происходящему вокруг пилоты не имели ровным счетом никакого отношения, будто ничего из окружающего их не касалось. Мимо проходили другие пилоты, иногда задевая кресла с истуканами. Джокт увидел, как кто-то задел одного из них под локоть. Кофе немедленно выплеснулся из чашки на стол, тут же напомнив Джокту одну забытую сцену в кафе... Но пилот невозмутимо, как и полагается истуканам, продолжал сидеть с опустошенной чашкой в руке. Пятно вытер медик, находившийся рядом, и стал что-то шептать на ухо пилоту-юноше. Действительно, вся двадцатка — мальчишки не старше шестнадцати-семнадцати лет. После нашептываний медика юноша-пилот невозмутимо, даже слишком невозмутимо, поставил чашку и поднял вверх руку.

Ага, значит это все-таки не андроиды. И уже умеют подзывать официантов. Но отчего они все такие заторможенные? Как-то не вязалась в голове Джокта эта картина с другой, не так давно увиденной. Быстрые, отчаянные атаки в гуще вражеского строя. Резкое, опасное маневрирование на пределе сберегающих возможностей истребителей и скафандров. Точные удары. Полыхающие короткими вспышками «Кнопки», тут же разлетающиеся на куски. И — такая меланхолия рядом с пульсирующими звуками динамиков, яркими огнями и танцующими людьми.

— Так! Теперь внимание, начинаю отсчет! — Барону пришлось склониться к самому уху Джокта, чтоб тот смог расслышать. Глаза Барон скосил на часы: — Десять, девять, восемь...

Выкриком «ноль!» отсчет был окончен, и тут же Барон рванулся к ближайшему столику с новенькими. В эту же секунду они встали: все, разом, снова как будто по команде. И, выстроившись в цепочку, ведомые тремя или четырьмя медиками, направились к выходу.

Действительно, происходящее было похоже на чудо! Глупое, ненужное чудо. К Джокту опять вернулось ощущение, что перед ним не люди, а андроиды, которых он имел счастье наблюдать когда-то в гравиметрических цехах во время учебы в Плутонианском институте гравионики. Такая четкость, синхронность действий не могла не поразить. В бою Джокт ощущал биение времени как биение собственного сердца. Но то — в бою, где за одну секунду истребитель, разогнавшийся до предельно возможной скорости, проходит двести семьдесят тысяч километров. Чуть меньше, если быть точным и вспомнить, что величина в 300 000 километров в секунду — немного завышена для округления. Да и космический вакуум — это не абсолют. В свободном от скопления космической пыли пространстве плотность вещества, или межзвездной газовой среды, как верно это называется, составляет примерно один атом на кубический сантиметр Мало до смешного, но именно этот атом и определяет возможность полетов с околосветовыми скоростями, где гравитация — важнейшая составляющая таких полетов.

Развив короткую мысль в неприлично глубокую для такого места, как ЭР-ПЕ-ВЕ, Джокт тут же дал себе слово после рейда посетить исследовательский отдел на предмет общения с астрофизиками. Сразу обо всем — и о Приливах, и о провалах в пространстве...

— Да, впечатляет! — согласился он с Бароном, занимая освободившееся кресло. — Это же надо, иметь такой точный внутренний хронометр!

— Ха! Хронометр! Ты бы посмотрел, как они по коридорам ходят! Будто играют. Перед тем как за угол завернуть, разворачиваются всем корпусом. Перед кубриком этих новичков кто-то нарисовал на переборке дверь с ручкой. Что ты думаешь? Две минуты один из них открыть пытался. Потом вышел второй, стал ему помогать...

— Получается, что для них все происходящее вокруг — незнакомая игра?

— Конечно, игра, — теперь за объяснения принялся Спенсер. — Ты что думаешь, их специально такими болванчиками сделали? Сами себя довели. Инфонар-комания практически неизлечима. Зависимость такая, что могут неделями не отрываться от своих игр. Лишь бы кормили их. С ложечки. Потому что гибнут они в основном от истощения.

— Ну и что, что игра? Что с того, что кормить нужно с ложечки? При чем здесь истребительный флот?

— Очень даже при том. Как ни смешно, современные игры-симуляторы развили у них почти такие же навыки, как и у нас. Мы шли к одной и той же цели с двух разных концов... Остается только провести модификацию, разработать более мощные скафандры с усиленной сберегающей функцией и повышенной сопротивляемостью к перегрузкам. И тихонько пересадить всех игроков с кресел, на которых они зависли перед мониторами, в кресла боевых истребителей. Похоже, никакой для них разницы.

— Значит, они не воюют, а всего лишь играют? Не понимая, что попадание в кабину истребителя это вовсе не попадание в топ, не просто столько-то штрафных баллов, а верная смерть! И в конце их ждет не «Игра окончена, попробуйте еще!», а служба «второго срока», прах, запечатанный в шлем, окруженный пластиковым веночком и дистанционный подрывной заряд там же?

— Не понимают, Джокт. Это болезнь. Какой-то умник нашелся, додумался, как и этих калек — они ведь калеки, верно? — использовать в войне. И по всей Солнечной ведется отбор лучших из лучших. Ты сам видел, на что они способны. А знаешь, какая самая распространенная причина их гибели в бою?

— Слабое противодействие торпедной атаке при выходе на дистанцию ближнего боя? Отсутствие группового взаимодействия? — предположил Джокт.

— Нет. Перегрузки. Критические перегрузки при критическом маневрировании. От торпед они уходят — будь здоров! Сейчас срочно разрабатываются какие-то приспособления-приставки вроде скафандра, которые им нужно надевать перед игрой. Эта одежда воспроизводит давление на тело, не двадцать «же», конечно, но, говорят, очень даже ощутимо. Чтобы хоть как-то дать им понять, что поджидает их в другой игре. Взрослой. Чтобы они хоть как-то научились самосохранению. В играх при критических перегрузках срабатывает сигнализатор опасности, опять же — начисление штрафных очков. Не знали они, что на самом деле все не так. Резкое сваливание или резкий выход на вираж — все. Система и пикнуть не успеет, а в СВЗ — только фарш. «Водяные матрешки» они не воспринимают, поэтому...