Руби - Эндрюс Вирджиния - Страница 59

– Значит, прежде чем умереть, бабушка открыла тебе правду? – спросил Бо. Я кивнула.

– Как ужасно с их стороны, что они держали в секрете все эти годы твое происхождение, – сказала Жизель. Она взглянула на меня, чтобы узнать мою реакцию.

– Да.

– Тебе повезло, что твоя поддельная бабушка решила рассказать правду, иначе ты так бы никогда и не узнала своей настоящей семьи. Это порядочно с ее стороны, – заметил Бо, и это взорвало Жизель.

– Те люди, с которыми она жила, не лучше животных: украли чужого младенца и держали его у себя. Клодин Монтейн рассказывала мне об этих кайенах, которые живут в домах, состоящих из одной комнаты, причем все там спят вместе. Для них кровосмешение не более серьезно, чем кража яблока.

– Это не так, – быстро возразила я.

– Клодин не будет врать, – настаивала Жизель.

– На протоке есть и плохие люди, также как они есть и здесь, – снова возразила я. – Возможно, она слышала о них, но нельзя ведь судить обо всех одинаково. Никогда ничего подобного не происходило со мной.

– Тебе просто повезло, – настаивала Жизель.

– Нет, в самом деле…

– Они купили похищенного младенца, так? – не сдавалась Жизель. – Разве это не ужасно?

Я взглянула на Бо. Он внимательно смотрел на меня в ожидании моего ответа. Что я могла сказать? Мой рот был на замке. Правду приходилось скрывать. Нужно было поддержать обман.

– Да, – пробормотала я и опустила взгляд на свои сомкнутые пальцы. Довольная Жизель откинулась на спинку шезлонга. Мы помолчали, прежде чем Бо заговорил опять.

– А знаете, вы двое в понедельник станете центром внимания всей школы, – заявил он.

– Знаю. И не могу не нервничать по этому поводу, – призналась я.

– Не беспокойся. Утром я заеду за вами и буду сопровождать вас целый день, – обещал юноша. – Некоторое время к вам будут приставать с вопросами, а потом все войдет в свое русло.

– Сомневаюсь, – проговорила Жизель. – Особенно когда все узнают, что она всю свою жизнь жила как кайенка, готовила пищу, рыбачила и занималась рукоделием, чтобы торговать у дороги.

– Не слушай ее.

– Они будут насмехаться над ней, когда меня не будет рядом, чтобы заступиться, – упорствовала Жизель.

– Если тебя не будет рядом, рядом буду я, – заявил Бо.

– Я не хочу быть в тягость кому-либо.

– Ты и не будешь, – заявил Бо. – Правда, Жизель? – спросил он. Она неохотно кивнула. – Правда?

– Правда, правда, правда. Я устала от этого разговора.

– Мне нужно идти, – сказал Бо. – Уже становится поздно. Наша договоренность на вечер остается в силе? – спросил он Жизель. Та замешкалась. – Жизель?

– Ты привезешь Мартина? – резко отозвалась она. Бо метнул взгляд в мою сторону и вновь посмотрел на свою подругу.

– Ты уверена, что я должен это сделать? Я имею в виду…

– Уверена. Ты ведь не прочь познакомиться с одним из друзей Бо сегодня вечером, правда, Руби? Я хочу сказать, ты, конечно, рыбачила, собирала устриц, гоняла аллигаторов… Но я уверена, что у тебя был и молодой человек, ведь так, был?

Я взглянула на Бо. Его лицо сделалось обеспокоенным и серьезным.

– Да, – ответила я.

– Ну значит, никаких проблем, Бо. Она будет рада познакомиться с Мартином, – заявила Жизель.

– Кто такой Мартин? – спросила я.

– Самый красивый из друзей Бо. Он нравится большинству девушек. Я уверена, он понравится и тебе, – заявила моя сестра, – Ведь так, Бо? Молодой человек пожал плечами и поднялся.

– Понравится, – настаивала Жизель. – Мы встретимся с вами здесь, а не в доме, в половине десятого. Не опаздывайте.

– Слушаюсь, босс. Встречала ли ты кого-нибудь на протоке, кто бы так любил командовать? – спросил он меня. Я посмотрела на Жизель, которая самодовольно ухмылялась.

– Только аллигаторов, – ответила я. Бо закатился от хохота.

– Не смешно, – воскликнула Жизель.

– Увидимся позже, аллигатор, – съехидничал Бо и перед уходом подмигнул мне.

– Прости, – сказала я Жизель. – Я не хотела смеяться над тобой или что-нибудь в этом роде.

Девушка слегка надулась, а потом улыбнулась.

– Ты не должна поощрять его, – посоветовала она. – Бо может быть ужасным насмешником.

– Он производит очень приятное впечатление.

– Просто типичный избалованный богатый мальчик, – возражала сестра. – Но он сойдет… пока что.

– Что ты имеешь в виду, говоря «пока что»?

– А что, по-твоему, я имею в виду? Только не говори мне, что обещала выйти замуж каждому парню, который был у тебя на протоке. – Ее глаза подозрительно сузились. – Сколько у тебя было молодых людей?

– Не так уж много.

– Сколько? – настаивала она. – Если мы намерены стать сестрами, то должны поверять друг другу сокровенные подробности нашей жизни. Но, может быть, ты не хочешь быть такой сестрой?

– О нет. Я хочу.

– Итак, сколько?

– В общем-то, только один, – призналась я.

– Один? – Некоторое время она пристально рассматривала меня. – Ну, тогда это был очень горячий и серьезный роман. Так?

– Мы очень любили друг друга, – вздохнула я.

– Насколько это «очень любили»?

– Так сильно, как только могли, я думаю.

– Значит, ты с ним делала это? Все до самого конца?

– Что?

– Ну, ты знаешь… у вас были сексуальные отношения?

– О нет, – сказала я. – Мы никогда не заходили так далеко.

Жизель наклонила голову и смотрела на меня очень недоверчиво.

– Я думала, все кайенские девушки теряют свою невинность еще до тринадцати лет, – заявила она.

– Что? Кто сказал тебе такую глупость? – быстро возразила я. Жизель отпрянула назад, будто я ударила ее по лицу.

– Никакая не глупость. Я слышала это от многих людей.

– Ну, значит, все они лжецы, – горячо заявила я. – Конечно, кайенские девушки довольно часто выходят замуж совсем молодыми. Но только те, что не идут работать или не хотят поступать в колледж. Учатся они не так много, как здесь, но…

– Значит, это правда. Во всяком случае, перестань защищать их. Они купили тебя, когда тебе был всего один день от роду, ведь так? – вспыхнула Жизель. Я отвела взгляд, чтобы она не могла заметить слезы, навернувшиеся у меня на глазах. Какая ирония. Это ее купили, и купила креольская семья, а не кайены.

Но я не могла сказать ни слова. Я могла лишь проглотить правду и держать ее внутри себя. Только эта правда грозила вырваться из заточения и выплыть из моего рта на гребне волнения, вызванного горячим спором.

– Во всяком случае, – продолжала Жизель более спокойным тоном, – молодые люди будут считать, что ты более искушенная, чем, очевидно, есть на самом деле.

Я взглянула на сестру со страхом.

– Что ты имеешь в виду?

– Что ты делала с этим единственным, преданным мальчиком? Вы хотя бы целовались и обнимались? – Я кивнула. – Ты раздевалась, по крайней мере, частично? – Я покачала головой. Жизель состроила гримасу. – А вы целовались французским поцелуем… ну, знаешь, – быстро добавила она, – соприкасаясь языками? – Я не могла припомнить, случалось ли это со мной. Мое раздумье было достаточным, чтобы убедить ее, что этого не было. – Ты позволяла ему оставлять следы поцелуев на коже?

– Нет.

– Хорошо. Я тоже ненавижу это. Они сосут, пока не получают удовольствия, а мы должны расхаживать с этими безобразными пятнами на шее и груди.

– На груди?

– Не беспокойся. Я научу тебя, что нужно делать. А пока, если Мартин или кто-то еще станет слишком настойчив, просто скажи ему, что у тебя месячные, поняла? Ничто не утихомиривает их так быстро, как это. Пошли, – скомандовала она. – Давай пойдем посмотрим на вещи, которые купила тебе мама. Я помогу тебе выбрать, что надеть сегодня вечером.

Я последовала за сестрой в дом, мои шаги во дворике звучали значительно неувереннее ее шагов, а сердце билось робкими тяжелыми ударами. Мы с Жизель были так похожи, что могли смотреть друг на друга и считать, что смотримся в зеркало, но внутри мы были совсем разные, даже более разными, чем птица с кошкой. Я раздумывала, сможем ли мы вообще найти общее, чтобы сблизиться и стать настоящими сестрами.