Руби - Эндрюс Вирджиния - Страница 99

– Эй, Жан, – обратился к нему Лайл. – Похоже, местной публике сегодня не дают покоя, а? – Парень сел рядом со мной. Жан взглянул на него, но никак не отреагировал. Потом дядя вновь перевел взгляд на меня.

– Я и в самом деле сестра-близнец Жизель, дядя Жан. Родители рассказали всем, как меня украли при рождении и как я совсем недавно ухитрилась вернуться домой.

– Это правда? – спросил пораженный Лайл.

– Нет. Но именно так родители всем рассказывают, – ответила я. Лайл принялся за еду.

– Почему?

– Чтобы скрыть истину, – объяснила я и повернулась к дяде Жану, который опять начал быстро моргать. – Мой отец, ваш брат, познакомился с моей матерью на протоке. Они влюбились друг в друга, и она забеременела. Позже ее уговорили отдать младенца, но никто не знал, что родились близнецы. В тот день, когда мы с Жизель появились на свет, бабушка оставила меня у себя, а дед вынес первого младенца – Жизель – к лимузину, где ожидала ваша семья.

– Шикарная история, – проговорил Лайл с кривой улыбкой.

– Это правда, – резко возразила я и вновь повернулась к дяде. – Дафна, жена папы, настроена против меня, дядя Жан. Она была очень жестока со мной с самого первого дня моего приезда в город. Она сказала, что повезет меня сюда, чтобы навестить вас, но сама тайно договорилась с доктором Черилом и его служащими, и меня задержали здесь для обследования и освидетельствования. Она во что бы то ни стало хочет избавиться от меня. Она…

– А-а-а-а-а, – закричал дядя Жан. Я остановилась, сердце мое стучало. Он собирается визжать и бить по тарелке?

– Осторожно, – предупредил Лайл. – Ты слишком торопишься. Ему это непривычно.

– Простите меня, дядя Жан. Но я хотела встретиться с вами и рассказать, как сильно страдает папа оттого, что вы здесь. Он так измучен горем, что часто плачет в вашей комнате, и вообще за последнее время на него свалилось столько печали, что он не смог приехать навестить вас в день вашего рождения.

– Его дня рождения? Сегодня не его день рождения, – возразил Лайл. – Они здесь превращают любой день рождения в большое событие. Его день рождения только через месяц.

– Это меня не удивляет. Дафна просто солгала, чтобы я поехала с ней. Я бы и так поехала, дядя Жан. – Я опять повернулась к нему. – Я очень хотела повидаться с вами.

Мужчина уставился на меня с разинутым ртом и широко открытыми глазами.

– Начинай есть, – посоветовал Лайл. – Сделай вид, что это обычное дело.

Я последовала его совету, и, казалось, дядя Жан расслабился. Он взял свою вилку, но продолжал пристально смотреть на меня, вместо того чтобы вернуться к еде. Я улыбнулась ему.

– Всю свою жизнь я прожила с бабушкой Катрин, – рассказывала я. – Моя мать умерла вскоре после моего рождения. Я никогда не знала, кто был в действительности мой отец, не знала вплоть до последнего времени. И я дала обещание бабушке, что отправлюсь к отцу после ее смерти. Можете себе представить, как все были удивлены, когда я появилась у Дюма, – заметила я.

Мужчина начал улыбаться.

– Потрясающе! – шепнул Лайл. – Ты ему нравишься.

– Правда?

– Я вижу. Продолжай говорить, – шепотом распорядился парень.

– Я пыталась приспособиться, научиться, чтобы стать настоящей молодой креольской леди, но Жизель очень ревновала меня. Она считала, что я увела ее молодого человека, и плела против меня всякие козни.

– А ты и вправду это сделала?

– Что сделала?

– Увела ее парня?

– Нет. Во всяком случае, не старалась это сделать, – заявила я.

– Но ты нравилась ему больше, чем она? – продолжал расспросы Лайл.

– Она сама виновата. Не знаю, как она вообще может кому-нибудь понравиться? Она лжет, ей приятно, когда люди страдают, и она готова обманывать кого угодно, даже себя.

– Выходит, именно ей следовало бы быть в этой лечебнице, – заметил Лайл.

Я вновь обратилась к дяде Жану.

– Жизель не находила покоя, если у меня не было никаких неприятностей, – продолжала я.

Дядя Жан поморщился.

– Дафна всегда принимала ее сторону, а папа… папа подавлен всякими проблемами.

Хмурость дяди Жана стала резче. Внезапно он начал сердиться. Он приподнял верхнюю губу и сжал зубы.

– Ого, – проговорил Лайл. – Может, тебе лучше остановиться. Это выводит его из равновесия.

– Нет. Он должен выслушать все. – Я опять повернулась к дяде Жану. – Я отправилась к королеве вуду и попросила ее мне помочь. Она наколдовала, и вскоре Жизель и один из ее молодых людей попали в ужасную автомобильную катастрофу. Парень погиб, а Жизель осталась калекой на всю жизнь. Я чувствую себя из-за этого просто ужасно, и папа стал собственной тенью.

Казалось, что гнев Жана начал утихать.

– Мне бы хотелось, чтобы вы сказали что-нибудь, дядя Жан. Мне бы хотелось, чтобы вы сказали что-то, что я смогла бы передать папе, когда все-таки выберусь отсюда.

Я ждала, а он пристально смотрел на меня.

– Не огорчайся. Я же говорил, что он не разговаривает ни с кем. Он…

– Я знаю, но хочу, чтобы мой отец понял, что я встретилась с дядей Жаном, – настаивала я. – Я хочу, чтобы он…

– Ки-ки-ки…

– Что он хочет сказать?

– Не знаю, – проговорил Лайл.

– Кли-кли-кли… Кливер…

– Кливер? Что это значит? Кливер? Лайл немного подумал.

– Кливер? Кливер! – Его глаза засияли. – Это парус на яхте. Вы это имеете в виду, Жан?

– Кливер, – повторил дядя Жан, кивая головой. – Кливер. – Он скривился, как от сильной боли, затем выпрямился, поднес руки к голове и завизжал: – КЛИВЕР!

– О нет!

– Эй, Жан, – закричал ближайший к нам санитар, подбегая.

– КЛИВЕР! КЛИВЕР!

Подбежал еще один санитар, за ним еще один. Они помогали дяде Жану подняться из-за стола и окружили нас, пациенты начали нервничать. Одни кричали, другие смеялись, молодая девушка, лет на пять-шесть старше меня, заплакала.

Дядя Жан некоторое время сопротивлялся санитарам и поглядывал на меня. Из углов его рта показалась слюна, и он начал трясти головой, пытаясь повторить:

– Кливер, кливер! Его увели.

Появились сестры и еще несколько санитаров, чтобы помочь успокоить пациентов.

– Ужасно, – сказала я. – Мне нужно было остановиться, когда ты сказал.

– Не вини себя, – успокаивал Лайл. – Это обычное дело.

Лайл продолжал есть свою порцию тушеного мяса, а я уже не могла проглотить ни кусочка. Я почувствовала такую тошноту, такую опустошенность и – поражение. Я должна выбраться отсюда. Мне это просто необходимо.

– Что теперь будет? – спросила я Лайла. – Что с ним сделают?

– Просто отведут в его комнату. Он обычно утихает после этого.

– А что будет с нами после ленча?

– Нас на некоторое время выведут на улицу, но вся площадка огорожена забором, поэтому не думай, что сможешь просто так убежать.

– А ты покажешь мне, как бежать? Покажешь, Лайл? Пожалуйста, – умоляла я.

– Не знаю. Может, да, – ответил он. Но через некоторое время заявил: – Не знаю. Перестань меня просить.

– Хорошо, Лайл, не буду.

Парень успокоился и приступил к своему десерту.

Как и говорил мой новый друг, после ленча санитары отвели пациентов на улицу. Когда мы с Лайлом направлялись к выходу, ко мне подошла старшая сестра миссис Макдональд.

– Доктор Черил назначил вам еще один час обследования во второй половине дня. Я приду за вами, когда подойдет время. Как вы устраиваетесь? Уже нашли друзей? – спросила она, оглядывая Лайла, шедшего в двух шагах от меня. Я не отозвалась. – Привет, Лайл. Как твои дела сегодня?

– Не знаю, – быстро ответил парень.

Миссис Макдональд улыбнулась мне и пошла дальше поговорить с другими пациентами.

Задний двор не особенно отличался от участка перед фасадом заведения. Как и там, на заднем дворе были проложены дорожки для прогулок, виднелись скамейки, фонтаны и цветочные грядки; раскидистые магнолии и дубы давали островки тени. Здесь был даже настоящий пруд для разведения рыбы, да и лягушек тоже. Было видно, что участок содержится в хорошем состоянии, садики с каменными горками, цветы и полированные скамейки сверкали на теплом послеполуденном солнце.