Наследие Дерини - Куртц Кэтрин Ирен - Страница 109

— Ты лучше соберись с силами, а не то пожалеешь, — угрожающе прошептал Таммарон.

Головокружение миновало, и Катан ровным голосом отозвался.

— Если я свалюсь прямо в соборе, скажите спасибо за это вашему благословенному архиепископу. Я тут ни при чем.

С этими словами он осторожно распрямился, взял Оуэна за руку и подвел его к паланкину, откуда выходила Микаэла, с видимой неохотой опираясь на протянутые руки Манфреда и Рана. Однако когда Оуэн потянулся, чтобы забрать своего папу-рыцаря, Манфред хотел было запретить ему это.

— Папа, — захныкал Оуэн и полез за игрушкой.

— Его нельзя брать с собой в собор, — возразил Манфред, убирая рыцаря, и на глазах у Оуэна выступили слезы. — Так не подобает.

— Ради Бога, милорд, позвольте ему взять игрушку, — взмолилась Микаэла. — Это его утешит, он ведь еще ребенок.

— Он король.

— Ему четыре года, — мягко произнес Катан, ухватив Манфреда за запястье.

— Драммонд, ты испытываешь мое терпение, — прошипел Манфред, однако рука его начала опускаться.

— Просто верни мальчику игрушку.

Хмыкнув, Манфред отдернул руку, но все же сунул деревянного рыцаря Оуэну, а затем, что-то бурча себе под нос, отошел к Рану. Катан поймал на себе взгляд Рана, преисполненный ненависти, но тут же поспешил выбросить это из головы и нагнулся, чтобы утешить мальчика, который с дрожащими губами прижимал к себе деревянную игрушку, одновременно цепляясь за материнскую руку.

— Ну ладно, ладно, что тут у нас такое, — прошептал он, легонько щекоча мальчику подбородок. — Я же обещал твоему папе, что мы все будем очень храбрыми. Постарайся вести себя как настоящий король, когда мы пойдем внутрь, чтобы папа тобой гордился.

В последний раз шмыгнув носом, Оуэн поднял голову и кивнул, и даже почти сумел улыбнуться. Катан поправил на нем шапочку и корону, а затем встал рядом с Микаэлой.

— Спасибо, — прошептала она, не решаясь встретиться взглядом с братом, когда он взял ее под руку, и был вынужден опереться на нее, чтобы восстановить равновесие. — Катан, что с тобой такое?

— Ничего, — пробормотал он в ответ. — Просто голова кружится.

«Расскажу позже», — добавил он мысленно.

Он подождал, пока процессия двинулась в собор, заполненный клубами благовонного дыма, и послышался голос певчих, и лишь тогда решился мысленно обратиться к сестре:

«Помнишь, что они делали с Райсемом, после того как умер Джаван. Так вот, за эти шесть лет они ничего не забыли. С того дня, как Райсем умер, мне два раза отворяли кровь, и все время давали какие-то снадобья. Сейчас все в порядке, — добавил он, ощутив ее ужас. — Я просто ослаб, и немножко подташнивает. Но… если келдорцы не подоспеют вовремя, то шансы уцелеть у меня невелики».

«Думаешь, они приедут сегодня?» — осмелилась она спросить.

«Возможно», — отозвался он.

«Молю Бога, чтобы они успели».

В это самое время келдорцы во весь опор приближались к городу, во время последнего привала постаравшись сделать все возможное, чтобы скрыть свое происхождение. Теперь отряд возглавлял епископ Эйлин в алой епитрахили и с большим нагрудным распятием, которое ясно провозглашало его высокий церковный сан.

Рыцари, которых он взял с собой из Валорета, ехали следом, в синих с золотом плащах, украшенных гербом Валоретского духовного престола. Чуть позади Эйлина скакал Тиег, переодетый оруженосцем, и нес стяг с епископским гербом Эйлина. На Квероне вновь была простая коричневая монашеская ряса, в которой он явился в монастырь святой Остриты, и он изображал из себя капеллана Эйлина. Позади епископских рыцарей ехали Грэхем, Сигер и их приграничники, которые переоделись в самые простые доспехи и одежду, надежно скрыв слишком приметные горские одеяния в седельных сумках. Среди них скакали также отец Дерфель, Ансель и его михайлинцы. В общей сложности, в их отряде было около пятидесяти человек. Не так уж много, но учитывая, что их возглавлял епископ, поддерживаемый Дерини — с такой силой следовало считаться.

Именно Эйлин помог им без помех войти в город через восточные ворота.

— Я Эйлин Мак-Грегор, епископ Валоретский. Почему ворота закрыты? Меня пригласили сюда на конклав, дабы избрать нового архиепископа Ремутского, а в дороге мы узнали о смерти короля.

— Да, все верно, ваша милость. Его хоронят прямо сейчас, в соборе, — отозвался стражник, отдал честь и подал знак открыть ворота. — Но, возможно, вы не слыхали, что на севере, в Келдоре начался какой-то бунт. Поговаривают даже, что именно келдорцы виноваты в смерти короля, а теперь они движутся на юг.

— Быть не может! — выдохнул Эйлин.

— О, не думаю, что они доберутся сюда. Граф Картанский уже повел отряд в две сотни человек им наперерез по главной дороге, и он задержит их, если они осмелятся сунуться в столицу. В любом случае, если это и случится, то не раньше, чем через пару дней.

— Похоже, мы поспели как раз вовремя, — бросил Эйлин своему «капеллану». — Спасибо, сержант. Dominus vobiscum.

Он поднял руку в благословении, затем пришпорил лошадь и устремился через ворота в город, давая знак своим людям следовать за ним. По его сигналу «капеллан» чуть приотстал, чтобы о чем-то посовещаться с людьми, ехавшими в хвосте колонны.

Улицы города оказались пустынны, равно как и подступы к собору, поскольку горожане в большинстве своем собрались на главной площади, в надежде полюбоваться на своего нового короля. Когда отряд епископа подъехал ближе к площади, Ансель отдал приказ михайлинцам и северянам окружить всю эту территорию, тогда как Эйлин продолжил ехать прямо, чтобы занять непосредственные подходы к собору. Грэхем с Сигером, а также Кверон и отец Дерфель держались позади, и старались не поднимать головы, в особенности Сигер, который спрятал свои слишком приметные рыжие волосы под шлемом, и даже сбрил густую рыжую бороду и усы, чтобы остаться неузнанным.

На площади перед собором было полно народу, но, в основном, все толпились с той стороны, куда должна была двинуться королевская процессия. Большой колокол собора как раз начал звонить, показывая, что служба подходит к концу, и Эйлин со своими людьми натянули поводья и перевели лошадей на шаг, с достоинством выехав на площадь. Два десятка рыцарей Custodes, сопровождавшие короля из замка, уже строились, готовились к возвращению, но, заслышав шум, с любопытством обернулись на новоприбывших. Они тут же заметили штандарт в руках у Тиега и опознали герб епископа. Несколько человек, подчинявшихся лорду Эйнсли, держали оседланных лошадей, принадлежавших тем, кто был сейчас внутри собора. Эйлин окликнул своего капитана, что-то негромко сказал ему, а затем искоса бросил взгляд на Тиега.

— Сынок, мы сейчас подъедем к этому капитану Custodes и постараемся отослать его подальше, — заявил он. — Ты просто держись рядом со мной и не удивляйся ничему, что бы я ни сказал.

— Хорошо, — пробормотал Тиег в ответ, мысленно послав предупреждение Кверону.

В тот же миг офицер Custodes отделился от своих людей и на рысях отправился к ним навстречу.

— Мак-Грегор из Валорета, капитан, — представился Эйлин, прежде чем тот успел раскрыть рот. — Мы прибыли, чтобы вас сменить. По дороге сюда столкнулись с гонцом, и он сообщил, что вы нужны им на северной дороге. Можете взять еще людей в Arx Fidei. Похоже, что келдорцы и впрямь движутся к Ремуту.

— Вы здесь из Валорета? — переспросил рыцарь. — Но как…

— Мы прибыли восточной дорогой, — пояснил Эйлин. — Меня вызвали на конклав, который должен избрать нового архиепископа. Провели в дороге три дня, почти не делая привалов. Я не могу сейчас попросить своих людей развернуться и без отдыха отправиться на север. Мы готовы взять на себя ваши обязанности почетного эскорта, а вы езжайте скорее. Я все объясню сановникам.

Капитан неохотно кивнул: он не мог ослушаться приказа вышестоящего прелата.

— Тогда оставляю здесь все в ваших руках, ваша милость. Можете занять наши места. Они появятся где-то через четверть часа. Полагаю, что сейчас гроб как раз опускают в крипту.