«Наследие Дерини» - Куртц Кэтрин Ирен - Страница 85

Король ушел не сразу, он еще задержался ненадолго, устремивши мысленный взор глубоко внутрь, возможно, собираясь с силами для последнего прыжка в Неведомое, но Кверон ощутил тот миг, когда Райс-Майкл Элистер Халдейн, наконец разорвал последние узы, привязывавшие его к земной жизни.

Хриплое дыхание внезапно прервалось, рука под ладонью Кверона обмякла. Устремив взор на бледное лицо короля, Кверон на мгновение узрел его таким, каким должен был бы стать Райс-Майкл в жизни, – в алых одеждах, увенчанный большой державной короной, светлоглазый и пышущий здоровьем, уверенно взирающий на что-то поверх головы Кверона, – именно таким он восстал из ненужной более плотской оболочки и двинулся навстречу другому молодому человеку, очень на него похожему, у которого были те же серые глаза и черные, как смоль, волосы, и корона с изображением бегущих львов.Этот второй юноша также указывал в ту сторону, куда взирал Райс-Майкл. Обернувшись, Кверон узрел другую фигуру, в черном плаще с капюшоном, которая протягивала рукик изумленному Катану. Ни Фульк, ни Стеванус, казалось, не сознавали происходящего. А в это время незнакомец опустил руки, словно желая показать то, что держал в ладонях, и Кверон вдруг узнал лицо, глубоко скрытое под капюшоном… То самое лицо, о котором он грезил много лет.

Камбер!

Он почти выдохнул это вслух, но едва лишь губы его разомкнулись, как видение начало исчезать, и призраки, закружившись в сверкающем вихре, с головокружительной скоростью исчезли вдали, в последний раз вспыхнув точкой слепящего света прямо над головой Райса-Майкла.

Все было кончено. Кверона била дрожь, и он глубоко вздохнул, осознав, что несколько бесконечно долгих секунд сдерживал дыхание. Катан, заливаясь слезами, смотрел в лицо королю и кивал. Остальные двое не шелохнулись, низко склонив головы.

– Пусть же Христос, что призвал тебя, ныне примет тебя, возлюбленный сын, – с трудом прошептал Кверон и медленно перекрестился, тщась унять биение сердца. – Requiem aeternam dona ei, Domine…

– Et lux perpetua luceat ei, – прошептал Катан, и остальные дрожащими голосами повторили за ним:

– Kyrie eleison.

– Christe eleison, kyrie eleison…

Глава XXVII

Видел я нечестивца грозного.[28]

Чуть позже Кверон с Катаном вдвоем преклонили колена в монастырской церкви, и священник, как мог, постарался принести молодому человеку, утешение, прежде чем его покинуть. Катан больше не плакал, но по-прежнему, весь дрожа, закрывал лицо руками.

Кверон до сих пор не знал, что именно Камбер показал этому мальчику, хотя догадывался, что это имеет какое-то отношение к тому, последнему поручению, которое дал своему оруженосцу король. У него не было времени спросить об этом у ложа умирающего. Все другие молитвы, кромеKyrieказались излишними в сравнении с простой святостью ухода Райса-Майкла, и Кверон прекрасно сознавал, что ему самому надо поскорее убираться из монастыря.

Вот почему, после того как Катан, заливаясь слезами, убрал меч Халдейнов обратно под кровать и, вытащив из уха короля Глаз Цыгана, спрятал серьгу у себя на поясе, дабы позднее передать ее Микаэле, Кверон оставил горюющих Фулька и Стевануса рядом с королем, а сам мысленно велел Катану как можно больше выставить свою скорбь напоказ, чтобы оправдать их совместное бегство из этой комнаты.

– Король упокоился с миром, – сообщил Кверон Лиору и всем остальным, кто дожидался снаружи, выводя в коридор Катана, который захлебывался рыданиями. – Смерть была очень легкой. Сейчас я выведу этого юношу во двор, чтобы он слегка успокоился. Отче, не могли бы вы прочесть над покойником все необходимые молитвы?

Лиор вместе со свитой устремился в комнату, дабы лично убедиться в смерти короля, почти не обратив внимания на Кверона с Катаном. Теперь, когда короля не стало, у каждого были свои заботы, – Лиор трезво взвешивал следующие ходы, Полидор вынюхивал вокруг точно лисица, Манфред словно бы до сих пор не верил, что они и впрямь сделали это, тогда как Ран, напротив, слишком хорошо сознавал, что именно они натворили. Катану отнюдь не хотелось оставлять Райсема в таких руках, но умом он понимал, что эти люди уже ничем более не могут повредить королю.

– Я сделал все, что мог, но теперь мне пора, – шепотом сказал Кверон Катану, разорвав утешающий мысленный контакт. – Однако прежде чем уйти, я должен спросить, что именно ты видел там под конец. Это не праздное любопытство, я действительно должен это знать.

Катан поднял голову, не глядя на Кверона, весь еще во власти того, что ему довелось пережить.

– Это было просто напоминание о том, что я должен сделать для Оуэна, – отозвался он шепотом. – Райсем хотел, чтобы он получил фибулу Халдейнов. Серьга – глаз Цыгана – тоже очень важна, но какая-то магия заключена и в фибуле. – Он покачал головой. – Больше я ничего не могу сказать.

– И не нужно, – мягко отозвался Кверон, ибо Райс-Майкл сам поведал ему о поручении, данном Катану.

Оруженосец с трудом сглотнул, затем взыскующе уставился на Кверона.

– Отче, вы можете сделать так, чтобы Мика узнала обо всем? Оуэн обязательно должен получить брошь, но никто об этом лишний раз не побеспокоится, ведь это не державный символ. Если… со мной что-то случится, и я с ней не увижусь, они ведь все равно должны будут отдать ей вещи Райсема, правда? Они ведь убили его, так неужто они откажут ей в столь малом утешении?

Он опять всхлипнул и отвернулся, покачав головой.

– Боже правый, стать вдовой в двадцать лет.

– Не тревожься, сынок, я ей расскажу обо всем, но ты должен добраться в столицу живым. Не дай им повода убить себя.

Катан кивнул, сглатывая слезы и обернулся на шум шагов: это Фульк вбежал в церковь, встревоженно оглядываясь по сторонам, затем направился прямо к ним.

– Отче, они вас ищут, – сообщил он шепотом. – Уезжайте скорее, вам слишком многое известно о смерти короля.

Кверон кивнул и, прошептав: «Спасибо», велел молодому человеку преклонить колена у алтаря.

– По крайней мере, его мы завоевали на свою сторону, – прошептал он, в последний раз сжимая руку Катана. – Если он уцелеет, не теряй его из виду, он еще будет вам полезен.

– То есть как это, «если уцелеет»?

– Конечно, то, что он сын Таммарона, может его спасти, и все равно он слишком много знает, как и Стеванус, как и ты сам. Будь очень осторожен.

– Постараюсь, – согласился Катан. – А как насчет вас?

Кверон хмуро улыбнулся.

– Твой Райсем своим кодициллом, возможно, нанес регентам смертельный удар. Но все это пропадет втуне, если мы не сможем добиться исполнения его последней воли. Я сообщу всем нашим о том, что здесь случилось, а они известят келдорских лордов. Затем каждому из нас надлежит исполнить свою роль, дабы все наши жертвы не оказались впустую.

Мрачно кивнув, Катан вновь воззрился на священника-Дерини.

– Я постараюсь, отче, и спасибо, что пришли. Я понимаю, что вы очень многим рисковали.

Улыбка Кверона смягчилась.

– Жаль только, что я не успел вовремя, дабы исцелить не только душу его, но и тело. Халдейнам не улыбалась удача в этом поколении. Возможно, Господь проследит, чтобы его сыновьям повезло больше.

Катан вновь обреченно кивнул, и Кверон благословляющим жестом коснулся его макушки, одновременно посылая поток мысленной информации, которая может пригодиться Катану. А вслух произнес традиционные слова:

– Benedicat te omnipotens Deus, Pater, et Filius, et Spiritus Sanctus. Amen.

Катан с трудом выдавил положенное «Аминь» и слегка пошатнулся. От нахлынувших чувств в глазах у него помутилось, но когда он вновь пришел в себя, то Кверона уже не было рядом. Катан простоял неподвижно еще несколько минут, закрыв лицо руками, затем подошел к Фульку и опустил руку ему на плечо.

– Пойдем, нужно исполнить наш долг перед королем, – промолвил он негромко. – Если дозволят, я хотел бы побыть с ним сегодня ночью. Ты присоединишься ко мне?