Бедные-несчастные - Грей Аласдер - Страница 58

«Может ли мужчина, уважающий свое тело, раздетым становиться в очередь, чтобы другой, одетый, мужчина обследовал его гениталии? Может ли врач, уважающий свой разум, зарабатывать этим деньги? Медицинский осмотр новобранцев — не что иное, как крещение в религию человекоубийства, где лучшим солдатом считается тот, кто относится к собственному телу как к самой грубой машине — и даже не ему принадлежащей, а управляемой на расстоянии. Два моих младших сына по собственной воле стали такими машинами и позволили расплющить и вдавить в грязь свои прекрасные тела. А старший не тело, а разум свой сделал частью военной машины. Он для меня — такая же жертва пренебрежения к самому себе, как его братья. И при этом первые десять лет жизни три мальчика провели в чистом, просторном доме, их воспитывали заботой и личным примером любящие, образованные и предприимчивые родители. Я была (и остаюсь) радикальной социалисткой. Мой муж был либералом. Все наши мальчики готовились стать мирными, образованными слугами общества, использующими самые гуманные современные идеи для решения великой задачи XX столетия — создать такую Британию, где у каждого будет добротное, чистое жилище и каждому будут достойно платить за полезную работу. Но вот объявили войну — и трое моих мальчиков ТУТ ЖЕ повели себя как сыновья кровожадного английского тори. Они знали, что я считаю их поведение отвратительным. Почему же они чувствовали, что должны так поступить? Я отказываюсь искать ответ во внутренней испорченности человеческой или мужской натуры. Не могу я также сваливать вину на милитаристские курсы истории, которые они проходили в школе, — их, безусловно, перевешивало домашнее чтение и обучение. Мне приходится искать причину в самой себе. Благодаря богатству и любящему мужу в первые шесть или семь лет их жизни я имела над этими мальчиками безраздельную власть. И я не воспитала в них достаточного уважения к самим себе, чтобы противостоять той эпидемии самоосквернения, какой стала война 14

— 18 годов. Почему я потерпела неудачу? Не отыскав зерно болезни в себе самой, как я могу быть полезна другим? Но я его отыскала. Читайте, пожалуйста, дальше».

В приведенном абзаце суммируется и цитируется введение к брошюре, которую она опубликовала в 1920 г. за свой счет: «Экономика любви. Мамашин рецепт — как покончить с национальной и классовой враждой». На титульном листе напечатано: «Пацифистское издательство им. Боглоу Бакстера. Выпуск 1». Второй выпуск так и не появился. Брошюра не привлекла к себе большого внимания, хотя Виктория разослала ее лидерам и секретарям всех британских профсоюзов в конвертах с надписью «и Вашей жене» после мужского имени или «и Вашему мужу» после женского. Она также отправила брошюру врачам, священникам, военным, писателям, служащим общественной сферы и членам парламента, поименованным в справочнике «Кто есть кто». Еще две тысячи экземпляров она пыталась разослать деятелям подобного профиля в Северной Америке, но брошюры задержала и сожгла американская таможня. В письме к Джорджу Бернарду Шоу, который отдыхал тогда в Италии, Беатриса Уэбб <Беатриса Уэбб (1858 — 1943) — английский экономист, историк и общественная деятельница левого направления.> писала:

«Когда Вы вернетесь, Вас будет ожидать дома последняя брошюра доктора Вик. Бредовая мешанина идей, нахватанных у Мальтуса, Д.Г.Лоуренса <Дэвид Герберт Лоуренс (1885 — 1930) — английский писатель, с неслыханной для своего времени смелостью разрабатывавший эротическую тему.> и Мари Стоупс <Мари Кармайкл Стоупс (1880 — 1958) — английская писательница, биолог — пропагандист ограничения рождаемости.>. Она винит себя за мировую войну, потому что родила слишком много сыновей и недостаточно их миловйла. Она призывает каждую рабочую семью ради уменьшения будущих армий ограничиться одним ребенком. Родители должны дать ему почувствовать свою бесконечную ценность, деля с ним постель, где он на живом примере узнает все, что нужно, о плотской любви и предохранении от беременности. Таким образом, рассуждает она, ребенок вырастет свободным от эдипова комплекса, зависти к пенису и прочих напастей, открытых или изобретенных доктором Фрейдом, и вместо того, чтобы драться с братьями и сестрами, будет играть с соседским ребенком в мужа и жену. Она теперь помешана на сексе — стала эротоманкой, если использовать более привычное слово, — и пытается скрыть это под ханжескими иносказаниями, которые показывают, что она все еще в глубине души остается подданной королевы Виктории. Для любовных ласк у нее есть словечко «милованье», половой акт она называет «парьба». А ведь раньше это была блестящая голова. Жаль, умер ее бедный коротышка муж. Как-то ему удалось привести ее в норму между головокружительными романами с Уэллсом и Фордом Мэдоксом Хьюффером<Форд Мэдокс Хьюффер (псевдоним — Форд Мэдокс Форд; 1873 — 1939) — английский писатель.>. И конечно, для нее тяжелейшим ударом была утрата сыновей. В последние шесть лет не пошатнулись только самые крепкие умы».

Социалисты из Независимой лейбористской партии Клайдсайда тоже не приняли «Экономику любви». Том Джонстон писал, рецензируя ее в «Форвард»:

«Доктор Виктория Свичнет призывает рабочие семьи объявить своего рода родительскую забастовку ради того, чтобы единственный ребенок в будущем больше получал за свой труд. В нынешнем году, году локаутов и снижения заработной платы, году повсеместных требований рабочего класса к правительству о ликвидации безработицы путем нормирования рабочего времени, подобный призыв со стороны доброго товарища выглядит легкомысленным заблуждением. Бороться с голодом и нехваткой жилья надо сейчас — нечего откладывать это до будущих поколений».

Священнослужители всех христианских церквей осудили книгу за поддержку идеи об ограничении рождаемости, но сторонников ограничения она тоже разозлила, потому что утверждала, что имеющиеся в продаже контрацептивы вредны. Доктор Виктория писала:

«Они сосредоточивают внимание тех, кто ими пользуется, на гениталиях, тем самым отвлекая их от милованья. Милованье — как молоко. Оно может и должно питать нас от рождения до самой смерти. Парьба — снятые с милованья сливки, главная радость срединных лет нашей жизни (если нам повезет), но по сути дела между ней и милованьем разницы нет. Однако все, чему мы учим людей, — увы, даже то, чему учит добрая Мари Стоупс, — создает эту разницу, выделяя парьбу особо и расхваливая ее как редкий товар. Вот почему немилованные мужчины боятся половой любви или действуют в ней по принципу „бей-хватай“.

Так что, хотя Виктория Свичнет рекламировала «Экономику любви» во всех главных британских газетах, брошюра получила только два положительных отклика: один от Гая Олдреда в некоем анархистском издании, другой от резчика по камню и типографа Эрика Гилла в «Нью эйдж». Бивербрук (Лорд Уильям Бивербрук (1879 — 1964) — британский газетный магнат и политический деятель) чутко уловил сигнал от церквей и увеличил популярность «Дейли экспресс», проведя успешную кампанию за лишение Виктории Свичнет клиники. Вот выдержка из заметки под заголовком «ЖЕНЩИНА-ВРАЧ НАЗНАЧАЕТ ЛЕЧЕНИЕ — ИНЦЕСТ»:

«Мы все знаем, что такое маменькин сынок — голубое женоподобное создание, ожидающее от всех восхищения, но притом слишком трусливое, чтобы в случае опасности нанести хоть один удар. Дай доктору Вик волю — и всех британских мальчиков отныне будут превращать в плаксивых девчонок; но прежде чем испортить наших детей, ей нужно испортить родителей. Именно это она и пытается делать».

А через два дня появилось вот что:

ДОКТОР ВИКТОРИЯ ПРОПИСЫВАЕТ НАМ НАЦИОНАЛЬНОЕ САМОУБИЙСТВО Если «секс через простыню» по методу доктора Вик станет популярен (а это вполне возможно — она истратила бешеные деньги на его пропаганду), то через несколько лет ирландцы-католики превзойдут числом британских мужчин, годных к военной службе. Если этот метод распространится по всему цивилизованному миру, нас захлестнет лавина большевиков, китайцев и негров. Не случайно она состоит в близкой дружбе с Джоном Маклином, большевистским генеральным консулом в Британии. Не случайно она была одной из тех гарпий-«пацифисток», которых кайзер Вильгельм наверняка удостоил бы Железного креста, если бы немецким ордам удалось посадить его на британский трон.