Сплетающий души - Берг Кэрол - Страница 111

— Трудность, сударыня, связана с поводом обряда. Кажется, он просто не умер.

И в нежном свете зари мой любимый обернулся и поприветствовал меня, не позволяя усомниться в том, жив он или мертв. В его безоблачных голубых глазах отражалась душа моего Кейрона, а в улыбке сияла вся радость вселенной.

Эпилог

Я слишком быстро сдалась тогда, ожидая возвращения Кейрона в тюремной камере дворца. Ему пришлось идти намного дальше, чем Герику, и это было намного труднее, поскольку он уже считал себя мертвым. И все же мольбы Герика удержали его у Черты, и он не смог отринуть уверенность нашего сына в том, что только одной жизнью необходимо пожертвовать — жизнью искалеченного духом Д'Нателя.

Герик объяснял, что во сне он почувствовал какое-то «шевеление» в голове. Возможно. Как бы то ни было, он вернулся посидеть с отцом остаток ночи и застал там Барейля, обмывающего Кейрона, чтобы подготовить его к погребению. Герик так и не сказал мне, что он делал, пока Барейль занимался своим делом. По словам дульсе, он сел в темноте и заснул. Но я предполагаю, что он вошел в темную, холодную оболочку отцовского тела и поддерживал в ней жизнь, дав Кейрону время найти путь назад. Возможно, вода для обмывания была чуть холодновата, застенчиво признался дульсе, но он даже не предполагал, что она достаточно холодна, чтобы разбудить мертвого.

Кейрон с Вен'Даром вместе решили не сообщать дар'нети о том, что человек, которого они знали как принца Д'Нателя, выжил в своей последней битве с лордами. Хотя его тело все еще давало приют душе Кейрона, на самом деле гневный и печальный Д'Натель умер. Его страсти больше не влияли на Кейрона, а Кейрон больше не обладал силой Наследника. И порочный сын Д'Нателя должен остаться мертвым, казненным рукой отца. У Герика не было желания помогать Вен'Дару объяснять, как четвертый лорд Зев'На готов был пожертвовать жизнью, чтобы уничтожить своих злобных наставников и защитить несчастнейший из миров. Слишком долго пребывали в смятении люди Гондеи. Им нужно двигаться вперед и исцеляться.

Так что позднее тем же днем, как только свежепомазанный Вен'Дар сумел избавиться от своих помощников и доброжелателей, чтобы проводить нас по Мосту Д'Арната, мы тихо исчезли из Гондеи, попрощавшись только с Айме и Барейлем. Принц оставил нас в выбранном мной месте — на тихой улочке Монтевиаля — с обещанием навестить нас в Вердильоне, как только он сможет выкроить время.

Мы вернули Роксану домой тем же вечером, воспользовавшись опаловой брошью ее матери, чтобы незаметно попасть во дворец. Как мы и подозревали, Радель поразил Эварда теми же чарами, какие использовал и для меня. О причинах мы могли только догадываться. Кейрон настаивал, что Радель просто пытался спугнуть нас, заставив вернуться в Вердильон, где ему было проще влиять на Герика. С еще большим цинизмом, чем мой муж, я предположила, что Радель хотел посеять хаос в человеческом мире, чтобы в дальнейшем подтвердить мнение своего семейства о людях, недостойных внимания дар'нети. Когда мы нажали на Герика, чтобы узнать и его точку зрения, он высказал догадку, что Радель наслаждался властью, которую лорды дали ему вместе с оком, играя с могущественнейшим из человеческих владык, как дети мучают муравьев или букашек.

В ту ночь Кейрон с Гериком вместе освободили короля Лейрана от месяцев молчания, и мы увидели нашего старинного врага, окруженного любовью и заботой его ясноглазой жены и дочери. Мы не стали задерживаться, чтобы ответить на его бестолковые вопросы или выслушать благодарности. Даже сострадание Кейрона было небезгранично.

Роксана снабдила нас в дорогу деньгами, лошадьми, обещаниями и всеми подарками, какие мы только могли принять. Она поцеловала в лоб удивленного Паоло, с предложением своей дружбы, если та ему когда-нибудь понадобится, а потом сжала руки Герика, пристально глядя на него, словно затем, чтобы запечатлеть в памяти его образ.

— Ты ведь возвращаешься назад, верно?

Герик кивнул, стрельнув глазами в нашу сторону.

— Сперва провожу их до дома нашего старого друга в Валлеоре.

Роксана кивнула, словно ничего другого и не ожидала.

— Тебе будет недоставать моей помощи.

— Да уж, точно, — фыркнул Герик.

Роксана не засмеялась, но стиснула его руки так, что у нее самой побелели костяшки.

— Ты поймешь, что многие люди готовы тебе помочь. Но иногда тебе придется попросить. Не забывай об этом.

Потом она отпустила его и подтолкнула к лошади. Когда Герик уселся в седло, она вошла в освещенную факелами привратную башню, и решетка с лязгом опустилась за ней.

Через пару дней после восстановления власти, так упрямо и умело сохраненной его королевой, король Эвард издал два указа, которые показались бы неслыханными еще несколькими годами ранее. Колдовство, само по себе, больше не было преступлением, поскольку чародеи трудились рука об руку с королем, чтобы положить конец странным беспорядкам прошлого года. Второй указ, гласивший, что женщины могут владеть собственностью и наследовать титулы отцов, в пояснениях не нуждался.

Менее интересным для народа Лейрана, но довольно-таки значимым для нас с Кейроном оказался конверт, последовавший за нами в Вердильон, где мы собирались еще немного погостить у Тенни. В нем лежали документы на Виндам и титулы графа и графини Гольтских, свободные вот уже шестнадцать лет. Хоть нас и терзало жестокое искушение позаботиться о доме Мартина, но все же мы не намеревались ничего принимать из рук Эварда. Вопрос решила небольшая записка, сопровождавшая документы. В ней значилось лишь: «От благодарных родителей». Так мы могли это принять.

Герик остался с нами лишь ненадолго, чтобы убедиться, что мы понимаем, как изменилась его жизнь, и не станем слишком беспокоиться о нем, когда они с Паоло отправятся в Северный Валлеор, где, по слухам, варварское племя вторглось в Четыре королевства. Если портал все еще существует, сказал он нам, он отведет одиноков обратно в Пределье и останется с ними, пока они не перестанут в нем нуждаться. Он обещал прислать весточку сразу, как только ему будет о чем рассказать.

Спустя долгие тревожные недели усталый всадник с мятым письмом в кармане постучал в дверь, сообщив, что оно было оставлено в таверне на севере Валлеора вместе с обещанием золотой монеты тому, кто доставит его нам. Я заплатила человеку и распечатала послание.

Дорогие мои матушка и отец, вот первый раз, когда мне приходится вам писать. Я нашел одиноков в добром здравии, благодаря наставлениям, которые дал им Паоло, прежде чем мы покинули Пределье. Баллеорские жители их не привечали, но и не вредили им, поскольку их было много, причем некоторые — устрашающей наружности. Думаю, о них еще долго будут судачить в трактирах. Но теперь я забрал их домой, и они принялись за работу, восстанавливая свои оплоты и возобновляя торговлю. Немногие башни уцелели, включая малую часть моей собственной резиденции, так что сейчас нам приходится довольно сложно. Нужно работать долгие часы только для того, чтобы накормить всех. Зато огненные бури им не угрожают, и испуганные валлеорцы на них не рычат и не гоняют прочь, так что никто не жалуется. Мы еще не знаем, выжили ли дикие существа, оставшиеся здесь, так что восстановили стражу до тех пор, пока не убедимся, что в ней нет нужды.

Самая значительная новость недели — одна из одинокских девушек понесла, впервые. Думаю, Паоло придется найти повитуху во время следующей поездки в Валлеор и убедить ее отправиться с ним. Это великая загадка для одиноков, дай я в этих вопросах не очень-то смыслю. А они думают, что я знаю все!

Несмотря ни на что, Исток уцелел. Я понимаю теперь, что он знает не больше, чем я сам, но зато помогает мне мыслить четче, задавать себе вопросы, так что теперь, мне кажется, я выношу довольно разумные суждения и устанавливаю нужные правила.

Думаю, Паоло будет часто мотаться туда-сюда. Он говорит, что ему нужны прикосновения солнца и вкус вяленого мяса, иначе он становится раздражительным. Хотя мы часто пользуемся порталом в Валлеор, портал в Авонар исчез полностью. Наверное, потому, что я больше не сын Наследника Д'Арната. Паоло считает, что это плохо, но я, пожалуй, не сожалею об этом. У меня нет ни малейшего желания когда бы то ни было возвращаться в Гондею.

Когда мы немного обустроимся, я надеюсь, вы приедете навестить нас, Я знаю, вы оба могли бы дать мне множество полезных советов. Я не настолько глуп, чтобы считать, будто знаю все необходимое хорошему правителю, но не могу все бросить и уйти учиться этому еще лет десять. У них больше никого нет. К счастью, у них нет и чрезмерных ожиданий, поэтому мы друг друга устраиваем. И мне здесь самое место.

Знайте, что я думаю о вас каждый день. И не важно, по каким мирам мы ходим, я чувствую ваше присутствие и вашу веру в меня, и они дают мне силы делать все, что необходимо. Мне потребуется еще какое-то время, чтобы привыкнуть к тому, кто я сейчас и кем я был прежде. От осознания, как близко я был к тому, чтобы вернуться в Зев'На, мне становится тревожно.

Но в пещере Истока больше нет ока. Вместо него — сплошная каменная стена. И из расщелины в скале пробивается деревце, пока что еще только прутик, слишком маленький, чтобы узнать его вид. Мне нравится думать, что это знак жизни, которую вы подарили мне. Я обещаю сделать все возможное, чтобы вырастить его.