Полное собрание стихотворений - Бальмонт Константин Дмитриевич - Страница 103

103

Города молчанья

В одной из стран, где нет ни дня, ни ночи,Где ночь и день смешались навсегда,Где миг длинней, но век существ короче.Там небо – как вечерняя вода,Безжизненно, воздушно, безучастно,В стране, где спят немые города.Там все в своих отдельностях согласно,Глухие башни дремлют в вышине,И тени – люди движутся безгласно.Там все живут и чувствуют во сне,Стоят, сидят с закрытыми глазами,Проходят в беспредельной тишине.Узоры крыш немыми голосамиО чем-то позабытом говорят,Роса мерцает бледными слезами.Седые травы блеском их горят,И темные деревья, холодея,Раскинулись в неумолимый ряд.От города до города, желтея,Идут пути, и стройные стволыСтоят, как бы простором их владея.Все сковано в застывшем царстве мглы,Печальной сказкой выстроились зданья,Как западни – их темные углы.В стране, где спят восторги и страданья,Бывает праздник жертвы раз в году,Без слов, как здесь вне слова все мечтанья.Чтоб отвратить жестокую беду,Чтобы отвергнуть ужас пробужденья,Чтоб быть, как прежде, в мертвенном чаду.На ровном поле, где сошлись владеньяРазлично-спящих мирных городов,Растут толпою люди-привиденья.Они встают безбрежностью голов,С поникшими, как травы, волосами,И мысленный как будто слышат зов.Они глядят – закрытыми глазами,Сквозь тонкую преграду бледных векЖдет избранный немыми голосами.И вот выходит демон-человек,Взмахнул над изумленным глыбой стали,И голову безгласную отсек.И тени головами закачалиСемь темных духов к трупу подошли,И кровь его в кадильницы собрали.И вдоль путей, лоснящихся в пыли,Забывшие о пытке яркой боли,Виденья сонмы дымных свеч зажгли.Семь темных духов ходят в темном поле,Кадильницами черными кропят,Во имя снов, молчанья, и неволи.Деревья смотрят, выстроившись в ряд,На целый год закляты сновиденья,Вкруг жертвы их – светильники горят.Потухли Отдалилось пробужденье.Свои глаза сомкнувши навсегда,Проходят молча люди-привиденья.В стране, где спят немые города.

Осужденные

Он каждый день приходит к нам в тюрьму,В тот час, когда, достигнув до зенита,Ликует Солнце, предвкушая тьму.В его глазах вопросов столько слито,Что, в них взглянув, невольно мы дрожим,И помним то, что было позабыто.Он смотрит как печальный серафим,Он говорит бескровными устами,И мы как осужденные пред ним.Он говорит: «Вы были в стройном храме,Там сонмы ликов пели в светлой мгле,И в окнах Солнце искрилось над вами.Вы были как в спокойном корабле,Который тихо плыл к стране родимой,Зачем же изменили вы земле?Разрушив храм, в тоске неукротимой,Меняя направленье корабля,Вы плыли, плыли к точке еле зримой, —Как буравом равнину вод сверля,Но глубь, сверкнув, росла водоворотом,И точка не вставала как земля.Все к новым бедам, поискам, заботамОна вела вас беглым огоньком,И смерть была за каждым поворотом.Ваш ум жестоким был для вас врагом,Он вас завлек в безмерные пустыни,Где всюду только пропасти кругом.Вот почему вы прокляты отныне,Среди высоких плотных этих стен,С душою, полной мрака и гордыни.Века веков продлится этот плен.Припомните, как вы в тюрьму попали,Искатели великих перемен».И мы, как раздробленные скрижали,Свой смысл утратив, бледные, в пыли,Пред ним скорбим, и нет конца печали.Он снова речь ведет, – как бы вдали,Хотя пред нами взор его блестящий,В котором все созвездья свет зажгли.Он говорит: «Вы помните, вес чащеВам скучно становилось между вод,И смутно от дороги предстоящей.Но раз попали вы в водоворот,Вам нужно было все вперед стремиться,И так свершать круги из года в год.О, мука в беспредельности кружиться,Кончать, чтоб вновь к началу приходить,Желать, и никогда не насытиться!Все ж в самой жажде вам была хоть нить,Был хоть намек на сладость обладанья,Любовь была в желании любить.Но в повтореньи гаснут все мечтанья,И как ни жди, но, если тщетно ждешь,Есть роковой предел для ожиданья.Искать светил, и видеть только ложь,Носить в душе роскошный мир созвучий,И знать, что в яви к ним не подойдешь.У вас в душе свинцом нависли тучи,И стал ваш лозунг – Больше Никогда,И даль закрылась пеною летучей.«Куда ни глянешь – зыбкая вода,Куда ни ступишь – скрытое теченье,Вот почему вы мертвы навсегда».И вспомнив наши прежние мученья,Мы ждем, чтоб наш казнитель и судьяДал внешнее для них обозначенье.Он говорит: «В пустынях бытияВы были – ум до времени усталый,Не до конца лукавая змея.И демоны вас бросили на скалы,И ввергли вас в высокую тюрьму,Где только кровь как мак блистает алый, —А все другое слито в полутьму,Где, скукою объяты равнодушной,Вы молитесь убийству одному.Молитесь же!» И наш палач воздушный,Вдруг изменяя свой небесный вид,Встает как Дьявол, бледный и бездушный, —Того, другого между нас разит,Лишь манием руки, лишь острым взглядом,И алый мак цветет, горит, грозит.И мы, на миг живые – с трупом рядом,Дрожим, сознав, что мы осуждены,За то, что бросив Рай с безгрешным садом,Змеиные не полюбили сны.