Полное собрание стихотворений - Бальмонт Константин Дмитриевич - Страница 147

147

Синий

Пустынями эфирными, эфирными-сапфирными,Скитается бесчисленность различно-светлых звезд.Над этими пространствами, то бурными, то мирными,Душою ощущается в Эдем ведущий мост.Зовется ли он Радугой, навек тысячецветною,Зовется ли иначе как, значения в том нет.Но синий цвет – небесный цвет, и грезою ответноюПросящему сознанию дает он ряд примет.Примет лазурно-радостных нам в буднях много светится,И пусть, как Море синее, дороги далеки,«Дойдешь», тебе вещает лен, там в Небе все отметится,«Дойдешь», твердят глаза детей, и шепчут васильки.

Нежно-лиловый

Колокольчик на опушке леса,С звонами, что внятны слуху фей,Бархатисто-пышная завеса,Возле лиловатых орхидей.В лепете романса – цвет сирени,Сад мечты, и в нем упавший лист,В красочном контрасте – свет и тени,На руке лилейной – аметист.

Фиолетовый

Мне снилось множество цветов,Багряных, алых, золотистых,Сапфирно-синих лепестков,И снов, застывших в аметистах.Но между всех цветочных сил,Я видел, в призрачной картине,Что красный цвет внизу застыл,А цвет зеленый – посредине.Но выше – выше, в синеву,Восходит множество фиалок,И в сновиденьи наявуЯ вижу белый храм Весталок.Их не встревожит зов ничей,Им Ночь моления внушает,И взор фиалковых очейВ себе бездонность отражает.И быстро, быстро, быстро – яНесусь мечтою к ним, предельным,В лесной пустыне БытияЗабвенье пью фиалом цельным.

Хрустально-серебристый

Звуки лютни в свете лунном,Словно сказка, неживые,В сновиденьи многострунномСлезы флейты звуковые.Лики сонных белых лилийВ озерной зеркальной влаге,Призрак ангелов, их крылий,Сон царевны в лунной саге.

Опалово-зимний

Легкий слой чуть выпавшего снегa,Серп Луны в лазури бледно-синей,Сеть ветвей, узорная их нега,Кружевом на всем – воздушный иней.Духов серебристых замок стройный,Сонмы фей в сплетеньях менуэта,Танец блесток, матово-спокойный,Бал снежинок, вымышленность света.

Голубовато-белый и красновато-серый

Голубовато-белый и красновато-серый,В дворце людского мозга два цвета-вещества.Без них мы не имели б ни знания, ни веры,Лишь с ними область чувства и наша мысль жива.Чрез них нам ярко светят душевные эфиры,Напевность ощущений слагается в узор.В дворце людского мозгa играют скрипки, лиры,И чудо-панорама струит просвет во взорВо внутренних чертогах сокровища без меры,Цветут, пьянят, чаруют – не день, не час, века —Голубовато-белый и красновато-серыйВ дворце людского мозга два странные цветка.

Белый

Нарцисс, восторг самовлюбленности,До боли сладостные сны,Любовь – до смерти, до бездонности,Всевластность чистой Белизны.Нарцисс, забвенье жизни, жалости,Желанье, страстность – до того,Что в белом – в белом! – вспышка алости,Забвенье лика своего.Нарцисс, туман самовнушения,Любовь к любви, вопрос-ответ,Загадка Жизни, отражение,Венчальный саван, белый цвет.

Черный

Как ни странно это слышать, все же истина верна: —Свет противник, мрак помощник прорастанию зерна.Под землею призрак жизни должен выждать нужный срок,Чтобы колос золотистый из него родиться мог.В черной тьме биенье жизни, зелень бледная, росток,Лишь за этим стебель, колос, пышность зерен,желтый сок.Мировой цветок, который назван Солнцем меж людей,Утомясь, уходит в горы, или в глубь ночных морей.Но, побывши в сонном мраке, в час рассвета,после грез,Он горит пышнее, чем маки, ярче самых пышных роз.Черный уголь – символ жизни, а не смерти для меня: —Был Огонь здесь, говорю я, будет вновь напев Огня,И не черный ли нам уголь, чтоб украсить светлый час,Из себя произрождает ярко-праздничный алмаз.Все цвета в одном согласны входят все они —в цветы.Черной тьме привет мой светлый мой светлый,в Литургии Красоты!