Полное собрание стихотворений - Бальмонт Константин Дмитриевич - Страница 187

187

Чернобыль

Шел наймит в степи широкой,Видит чудо: Стая змейСобралась, свилась, как лента, как драконзеленоокий,В круг сложилась океанский переливчатых огней,В средоточьи, на свирели, колдовал им чародей.И наймит, поверя чуду, что свершалося воочью,Подошел к свирели звонкой, к змеевому средоточью,К чаровавшему, в безбрежном, степь и воздух,колдуну.Змеи искрились, свивались,Звуки флейты раздавались,Цепи дня позабывались,Сон слагался, утончая длинно-светлую струну.И наймит, хотя был темным,И несведущим в вещах,Увидал себя в огромномМоре, Море всеедином, слившем день и ночьв волнах.И наймиту чудно стало,Умножались чудеса.Степь сияньем изумрудным говорила, гул рождала,И от травки к каждой травке возникали голоса.И одна из трав шептала, как быть вольнымот болести,И другая говорила, как всегда быть молодым,Как любить и быть любимым, как избегнуть лютоймести,И еще, еще, и много, возникали тайновести,И всходил как будто к Небу изумрудно-светлый дым.В скудном сердце у наймитаБыло радостно-легко.Океанское раздолье было счастием повито,И певучий звук свирели разносился далеко.Так бы вечно продолжалось, счастье видится воочьюПодходящим в звуках песни к змеевому средоточью,Да на грех наймит склонился, вырвал стебельчернобыль,Приложил к губам тот стебель – и внезапно всесокрылось,И наймит лишь степь увидел – лишь в степипред ним крутилась,И, кружася, уносилась та же, та же, та же пыль.

Наваждение

Владимирское предание

Жил старик со старухой, и был у них сын,Но мать прокляла его в чреве.Дьявол часто бывает над нашею волей сполнавластелин,А женщина, сына проклявшая,Силу слова не знавшая,Часто бывала в слепящем сознание гневе.Если Дьявол попутал, лишь Бог тут поможет один.Сын все же у этой безумной родился,Вырос большой, и женился.Но он не был как все, в дни когда он был мал.Правда, шутил он, играл, веселился,Но минутами слишком задумчив бывал.Он не был как все, в день когда он женился.Правда, весь светлый он был под венцом,Но что-то в нем есть нелюдское – мать говорилас отцом.И точно, жену он любил, с ней он спал,Ласково с ней говорил,Да, любил,И любился,Только по свадьбе-то вскорости вдруг онбез вести пропал.Искали его, и молебны служили,Нет его, словно он в воду упал.Дни миновали, и месяцы смену времен сторожили,Меняли одежду лесов и долин.Где он? Нечистой-то ведомо силе.И если Дьявол попутал, тут Бог лишь поможет один.В дремучем лесу стояла сторожка.Зашел ночевать туда нищий старик,Чтоб в лачуге пустой отдохнуть хоть немножко,Хоть на час, хоть на миг.Лег он на печку. Вдруг конский послышался топот.Ближе. Вот кто-то слезает с коня.В сторожку вошел. Помолился. И слышитсяжалостный шепот:«Бог суди мою матушку – прокляла до рожденья меня!»Удаляется.Утром нищий в деревню пришел, к старику со старухойна двор.«Уж не ваш ли сынок», – говорит, – «объявляется?»И старик собрался на дозор,На разведку он в лес отправляется.За печкой, в сторожке, он спрятался, ждет.Снова неведомый кто-то в сторожку идет.Молится. Сетует. Молится. Шепчет. Дрожит,как виденье.«Бог суди мою мать, что меня прокляла до рожденья!»Сына старик узнает.Выскочил он. «Уж теперь от тебя не отстану!Насилу тебя. я нашел. Мой сынок! Ах, сынок!» —говорит.Странный у сына безмолвного вид.Молча глядит на отца. Ждет. «Ну, пойдем».И выходят навстречу туману,Теплому, зимнему, первому в зимней ночи пред весной.Сын говорит: «Ты пришел? Так за мной!»Сел на коня, и поехал куда-то.И тем же отец поспешает путем.Прорубь пред ними, он в прорубь с конем,Так и пропал, без возврата.Там, где-то там, в глубине.Старик постоял-постоял возле проруби, тускломерцавшей при мартовской желтой Луне.Домой воротился.Говорит помертвевшей жене:«Сына сыскал я, да выручить трудно, наш сынподо льдом очутился.Живет он в воде, между льдин.Что нам поделать? Раз Дьявол попутал, тут Боглишь поможет один».Ночь наступила другая.В полночь, в лесную сторожку старуха, вздыхая,пошла.Вьюга свистела в лесу, не смолкая,Вьюга была и сердита и зла,Плакалась, точно у ней – и у ней – есть на сердцекручина.Спряталась мать, поджидает, – увидит ли сына.Снова и снова. Сошел он с коня.Снова и снова молился с тоскою.«Мать, почему ж прокляла ты меня?»Снова копыто, подковой звеня,Мерно стучит над замерзшей рекою.Искрятся блестки на льду.«Так Ты пришла Так иди же за мною»«Сын мой, иду!»Прорубь страшна Конь со всадником скрылся.Мартовский месяц в высотах светился.Мать содрогнулась над прорубью. Стынет Горит какв бреду.«Сын мой, иду!» Но какою-то силойСловно отброшена, вьюжной дорогою к дому идет.Месяц зловещий над влажной разъятой могилойЗолотом матовым красит студености вод.Призрак! Какую-то душу когда-то с любовью тыназвал здесь милой!Третья приблизилась полночь Кто третий к сторожкеидет?Мать ли опять? Или, может, какая старуха cвятaя?Старый ли снова отец?Нет, наконец,Это жена молодая.Раньше пошла бы – не смела, ждалаСтарших, черед соблюдая.Ночь молчала, светла,С Месяцем порванным, словно глядящим,Вниз, к этим снежно-белеющим чащам.Топот О, топот! Весь мир пробужденЭтой звенящей подковой!Он! Неужели же он!«Милый! Желанный! Мой прежний! Мой новый!»«Милая, ты?» – «Я, желанный!» – «За мной!»«Всюду!» – «Так в прорубь». – «Конечно, родной!В рай или в ад, но с тобою.О, не с чужими людьми!»Падай же в воду, а крест свой сними»Месяц был весь золотой над пустыней Небесголубою.В бездне глубокой, в подводном дворце, очутилисьи муж и жена.Прорубь высоко-высоко сияет, как будто венец. И душепоневоле.Жутко и сладко. На льдяном престолеСветлый пред ними сидит Сатана.Призраки возле различные светятся зыбкой и бледнойтолпою.«Кто здесь с тобою?»«Любовь Мой закон».«Если закон, так изыди с ним вон.Нам нарушать невозможно закона».В это мгновение, в музыке звона,В гуле весенних ликующих сил,Льды разломились.Мартовский Месяц победно светил.Милый и милая вместе вверху очутились.Звезды отдельные в небе над ними светились,Словно мерцанья церковных кадил.Веяло теплой весною.Звоны и всплески неслись от расторгнутых льдин.«О, наконец я с тобой!» – «Наконец ты со мною!»Если попутает Дьявол, так Бог лишь поможет один.