Полное собрание стихотворений - Бальмонт Константин Дмитриевич - Страница 265

265

Молитва к Солнцу

Солнце, Солнце, ты Бог!Безумцы гласят, будто ты есть небесное тело,Будто ты только лик Божества.Напрасны слова,Прекрасна лишь страсть без предела,Лишь счастье, лишь дрожь сладострастья, лишьсердце, горение, вздох.О, Солнце, ты яростный Бог!О, Солнце, ты ласковый Бог!Ты сжигаешь степные пространства,Зажигаешь всех смуглых людей,Ты горишь, и лучисто твое постоянство,Бледноликого жарко пьянишь вовлеченьем в легендустрастей,Ты горишь, ты горишь без конца,Ты поешь, и рождаются струны,И поют, и колдуют сердца,И красиво блаженство лица,И влюбленность есть праздник души, праздниксвадьбы, сверкающе-юный.Солнце, о, Солнце, ты Бог золотой,Дай чарования снова и снова,Хмеля еще, горячо-золотого,Дай мне упиться твоею мечтой.Солнце, я твой, все прошел я обманы,Все миновал я круги,Солнце, возьми меня в горные страны,Солнце, сожги!

У майских развалин

Еще не погасла Луна,Но светит румянцем рассвет.И ярко Венера видна,Царица блестящих планет.Созданья великих веков,Застыли руины Уксмаль.Воздушны края облаков,Безбрежна пустынная даль.Здесь жили когда-то цари,Здесь были жрецы пирамид.Смотри, о, мечтанье, смотри,Здесь жемчуг легенды горит.Здесь чудится памятный стихО сне, что в столетьях исчез.Пропел, и, изваян, затих,Под тройственным светом Небес.В безгласьи седеющих плитУзорные думы молчат.И только немолчно звучитСтоустое пенье цикад.

Изумрудная птица

В Паленке, меж руин, где Майская царицаВелела изваять бессмертные слова,Я грезил в яркий зной, и мне приснилась птицаТех дней, но и теперь она была жива.Вся изумрудная, с хвостом нарядно-длинным,Как грезы крылышки, ее зовут Кветцаль.Она живет как сон, в горах, в лесу пустынном,Чуть взглянешь на нее – в душе поет печаль.Красива птица та, в ней вешний цвет наряда,В ней тонко-нежно все, в ней сказочен весь вид.Но как колодец – грусть ее немого взгляда,И чуть ей скажешь что – сейчас же улетит.Я грезил. Сколько лет, веков, тысячелетии,Сказать бы я не мог – и для чего считать?Мне мнилось, меж могил, резвясь, играют дети,И изумруд Кветналь не устает блистать.Гигантской пеленой переходило МореИз края в край Земли, волной росла трава.Вдруг дрогнул изумруд, и на стенном узореПрочел я скрытые в ваянии слова: —«О, ты грядущих дней! Коль ум твой разумеет,Ты спросишь: Кто мы? – Кто? Спроси зарю, поля,Волну, раскаты бурь, и шум ветров, что веет,Леса! Спроси любовь! Кто мы? А! Мы – Земля!»

Орхидея

Я был в тропических лесах,Я ждал увидеть орхидеи.О, эти стебли точно змеи,Печать греха на лепестках.Того, что здесь грехом зовется,Во мгле мещанствующих дней.О, гроздья жадных орхидей,Я видел, как ваш стебель вьется.В переплетенности стволовДруг друга душащих растений,Среди пьянящих испарений,Я рвал любовный цвет грехов.Склонись над чашей поцелуйной,В раскатном рокоте цикад,Вдыхал я тонкий сладкий яд,Лелейпо-зыбкий, многоструйный.Как будто чей-то нежный рот,Нежней, чем бред влюбленной феи,Вот этот запах орхидеиПьянит, пьянит, и волю пьет.

Зеркало

Я зеркало ликов земныхИ собственной жизни бездонной.Я все вовлекаю в свой стих,Что взглянет в затон углубленный.Я властно маню в глубину,Где каждый воздушно-удвоен,Где вес причащаются сну,Где даже уродливый строен.Тяжелая поступь живых,Пред глубью меняясь, слабеет,Радение сил неземныхНезримо, но явственно реет.Душа ощущает: «Тону»,Глаза удивляются взору.И я предаю тишинуЗапевшему в вечности хору.