Полное собрание стихотворений - Бальмонт Константин Дмитриевич - Страница 270

270

Золото-море

Есть Золото-Море.На Золоте-Море,Которое молча горит,Есть Золото-Древо,Оно одинокоВ безбрежном гореньи стоит.На Золоте-ДревеЕсть Золото-Птица,Но когти железны у ней.И рвет она в клочьяТого, кто ей нелюб,Меж красных и желтых огней.Есть Золото-Море.На Золоте-Море,Бел Камень, белея, стоит.На Камне, на белом,Сидит Красна Дева,А Море безбрежно горит.На Золоте-Море,Под Камнем, под белым,Подъяты железны врата.Сидит Красна Дева,Под нею – глубины,Под камнем ее – темнота.И Золото-МореСверкает безбрежно,Но в глубь опускается трупТо Красная ДеваВ бездонности топитТого, кто ей вправду был люб.

Кветцалькоатль-Вотан

Созвездье Южного КрестаСияло надо мной.Была воздушна темнотаС шумящею волной.Усумасинтою я плыл,Могучею рекой,Несущий свежесть влажных сил,Как все, в простор морской.Усумасинтою я плыл,Рекою Майских стран,Где сотни лет назад скользилВ своей ладье Вотан.То был таинственный пришелецСтроитель ПирамидОстаток их, его венец,Сном длительности спит.То был возлюбленник волны,Чье имя влажно – Атль.Пророк, в зеркальность вливший сны,Дракон КветцалькоатльОн научил чужих людей,Кветцалькодтль-Вотан,Что пламень ласковых лучейЖивым для жизни дан.Что на уступах ПирамидНе кровь цвести должнаИ вот на выси твердых плитВошла в цветах Весна.Душистость красочных цветовИ благовонный дымИ звучный зов напевных словНавеки слиты с ним.Он был, прошел, он жил, любил,Среди лесистых мест,Оставив символ вешних сил,Равносторонний крест.Ушел, но вторит высота,Над тишью Майских стран,Созвездьем Южного Креста,Что здесь прошел – Вотан.

Бог цветов

Мы не видим корней у цветов,Видим только одни лепесткиИ не знаем их медленных снов,Их тягучей и долгой тоски.И не надо нам видеть его,Сокровенного таинства тьмыНужно видеть одно торжество,Пред которым так счастливы мы.Бог Цветов, ты великий поэт,Ты нас вводишь легко в Красоту.Слава тайне, скрывающей след,Слава розам и грезам в цвету!

Он глядел

Он глядел в глубинность водОн глядел в немые зыби,Где возможно жить лишь рыбе,Где надземный не живетОн глядел в лазурность вод,И она являла чудо,Доходя до изумруда,Что цветет, и вот, плывет.Он глядел на дно. ОттудаВосходила тайно власть,И звала туда упасть.Там была сокровищ груда,Рои там чудился тенейПотонувших кораблей.Он глядел. Зрачки чернели.Расширялся малый круг.Колдовала страсть. И вдруг,Словно пел напев свирели.Добровольно, тот, кто смел,Как чужою волей кинут,Опускался в глубь, в предел,Где, мерцая, рыбы стынут,Тот тонул. А он глядел.Расширенными глазамиОн смотрел в подвижность струй.В них как будто голосамиКто-то жил, и поцелуйТам горел, дрожа огнями.С драгоценными камнямиУтонувший выплывал.С огнецветом, с жемчугами,С аметистом, жил опал.Он глядел, как тот смеялсяНад подарками зыбей.Но душой не с ним сливался, —С ликом мертвых кораблей.И в глазах его, как в чуде,Что-то было там вдали,Веял парус, плыли люди,Убегали корабли.Путь до них обозначалсяЧерез глубь его очей.О, недаром меж людей,Он недаром называлсяОткрывателем путей.

Гребец

На главе его смарагдовый венец.

Песнь потаённаяМне привиделся корабль, на корабле сидел гребец,На главе его златистой был смарагдовый венец.И в руках своих он белых не держал совсемвесла,Но волна в волну втекала, и волна его несла.А в руках гребца, так видел я, лазоревый былцвет,Этот цвет произрастеньем был не наших зими лет.Он с руки своей на руку перекидывал его,Переманивал он души в круг влиянья своего.В круг сияния смарагда и лазоревых цветов,Изменявших нежной чарой синеву без берегов.С снеговыми парусами тот корабль по морю плыл,И как будто с каждым мигом в Солнце большебыло сил.Будто Солнцу было любо разгораться без конца,Было любо синю Морю уносить в простор гребца.