Полное собрание стихотворений - Бальмонт Константин Дмитриевич - Страница 92

92

В тот миг

В тот миг расставанья в нем умерло что-то,Он с нею был взглядом, не с нею душою.А в ней лишь одна трепетала забота:«О, если б могла я быть вечно с тобою!»Лицо у нее лишь на миг исказилось,Она, холодея, сдержала рыданья.«Прощай», у обоих в душе проносилось,И он ей с улыбкой сказал. «До свиданья!»В тот миг расставанья, как ветер свободный,Он только и ждал, чтоб скорей удалиться.И, вздрогнув, бледнея в тоске безысходной,Она прошептала: «Я буду молиться!»

Ad infinitum

В храме все – как прежде было.Слышен тихий взмах кадил.«Я смеялся, я шутил.Неужели ты любила?»Дымен смутный трепет свеч,На иконах свет заемный.Каждый хочет в церкви темнойОт свечи свечу зажечь.В храме будет так, как было.Слышен тихий звон кадил.«А, неверный! Ты шутил.Горе! Горе! Я любила».

К смерти

Смерть, медлительно-обманная,Смерть, я ждал тебя года,Но для каждого ты страннаяИ нежданная всегда.Мне казалась упоительнойМысль о том, что ты придешьИ прохладою целительной,Торжествуя, обоймещь.И воздушною одеждоюМне навеешь легкий мрак.Нет, обманут я надеждою,Ты придешь не так, не так.Как неведомое, грубое,Ты возникнешь в тишинеКак чудовище беззубое,Ты свой рот прижмешь ко мне.И неловкими прижатьямиЭтих скользких мертвых губ,Неотвратными объятьямиПревращен я буду в труп.Но еще не бессознательный,Не затянутый во тьму,И мучительно внимательныйК разложенью своему.Вот, рука окоченелаяТочно манит и грозит,Синевато-грязно-белая,Искривилась... Гнусный вид!Вот, лицо покрылось пятнами,Восковою пеленой,И дыханьями развратнымиГниль витает надо мнойОтвратительно знакомыеЩекотания у рта.Это мухи! Насекомые!Я их пища, их мечта!И приходят ночи, низкие,Как упавший потолок.Где же вы, родные, близкие?Мир отпрянувший далек.Глухо пали комья грязные,Я лежу в своем гробу,Дышат черви безобразныеНа щеках, в глазах, на лбу.Как челнок, сраженный мелями,Должен медлить, должен гнить,Я недели за неделямиРок бессилен изменить.За любовь мою чрезмернуюК наслаждениям земным,После смерти, с этой скверноюГрешный дух неразлучим.Целых семь недель томления,Отвращения, тоски,Семь недель, до избавления,Рабство, ужас, и тиски!Лишь одной отрадой нищенскойАд могу я услаждать;Пред оградою кладбищенскойБелой тенью в полночь встать.

Сознание

«Я с каждым могу говорить на его языке...»

Я с каждым могу говорить на его языке,Склоняю ли взор свой к ручью или к темной реке.Я знаю, что некогда, в воздухе, темном от гроз,Среди длиннокрылых, меж братьев, я былальбатрос.Я знаю, что некогда, в рыхлой весенней земле,Червем, я с червем наслаждался в чарующеймгле.Я с Солнцем сливался, и мною рассвет былзажжен,И Солнцу, в Египте, звучал, на рассвете, Мемнон.Я был беспощадным, когда набегал на врагов,Но, кровью омывшись, я снова был светел и нов.С врагом я, врагом, состязался в неравнойборьбе,И молча я вторил сраженный «О, слава тебе?»И мной, безымянным, не раз изумлен былСократ.И ныне о мудром, со мной, обо мне, говорят.Я с каждым могу говорить на его языке,Ищи меня в небе, ищи меня в темной реке.

«Я не знаю, что такое – презрение...»

Я не знаю, что такое – презрение,Презирать никого не могу.У самого слабого были минуты рокового горения,И с тайным восторгом смотрю я в лицо – врагу.Я не знаю, как можно быть гордымПред другим. Я горд – пред собой.О, струны мои, прозвените небывалым аккордом,Чтоб враг мой был, как я, во мгле голубой!