Полное собрание стихотворений - Бальмонт Константин Дмитриевич - Страница 99

99

Художник

Я не был никогда такой, как все.Я в самом детстве был уже бродяга,Не мог застыть на узкой полосе.Красив лишь тот, в ком дерзкая отвага,И кто умен, хотя бы ум его —Ум Ричарда, Мефисто, или Яго.Все в этом мире тускло и мертво,Но ярко себялюбье без зазренья:Не видеть за собою – никого!Я силен жестким холодом презренья,В пылу страстей я правлю их игрой,Под веденьем ума все поле зренья.Людишки мошки, славный пестрый рой,Лови себе светлянок для забавы,На лад себя возвышенный настройЛюби любовь, лазурь, цветы, и травы,А если истощишь восторг до дна,Есть хохот с верным действием отравы.Лети-ка прочь, ты в мире не одна,Противна мне банальность повторений,Моя душа для жажды создана.Не для меня законы, раз я гений.Тебя я видел, так на что мне ты?Для творчества мне нужно впечатленийЯ знаю только прихоти мечты,Я все предам для счастья созиданья,Роскошных измышлений красоты.Мне нравится, что в мире есть страданья,Я их сплетаю в сказочный узор,Влагаю в сны чужие трепетанья.Обманы, сумасшествие, позор,Безумный ужас – все мне видеть сладко,Я в пышный смерчь свиваю пыльный сор.Смеюсь над детски-женским словом – гадко,Во мне живет злорадство паука,В моих глазах – жестокая загадка.О, мудрость мирозданья глубока,Прекрасен вид лучистой паутины,И даже муха в ней светло-звонка.Белейшие цветы растут из тины,Червонной всех цветов на плахе кровь,И смерть – сюжет прекрасный для картины.Приди – умри – во мне воскреснешь вновь!

Дымы

В моем сознаньи – дымы дней сожженных,Остывший чад страстей и слепоты.Я посещал дома умалишенных, —Мне близки их безумные мечты,Я знаю облик наших заблуждений,Достигнувших трагической черты.Как цепкие побеги тех растений,Что люди чужеядными зовут,Я льнул к умам, исполненным видений.Вкруг слабых я свивался в жесткий жгут,Вкруг сильных вился с гибкостью змеиной,Чтоб тайну их на свой повергнуть суд.От змея не укрылся ни .единый,Я понял все, легко коснулся всех,И мир возник законченной картиной.Невинность, ярость, детство, смертный грех,В немой мольбе ломаемые руки,Протяжный стон, и чей-то тихий смех, —Простор степей с кошмаром желтой скуки,Оборыши отверженных племен.Все внешние и внутренние муки, —Весь дикий пляс под музыку времен,Все радости – лишь ткани и узоры,Чтоб скрыть один непреходящий сон.На высшие я поднимался горы,В глубокие спускался рудники,Со мной дружили гении и воры.Но я не исцелился от тоски,Поняв, что неизбежно равноценныИ нивы, и бесплодные пески.Куда ни кинься, мы повсюду пленны,Все взвешено на сумрачных весах,Творцы себя, мы вечны и мгновенны.Мы звери – и зверьми внушенный страх,Мы блески – и гасители пожара,Мы факелы – и ветер мы впотьмах.Но в нас всего сильней ночная чара:Мы хвалим свет заката, и затемДвенадцатого с башен ждем удара.Создавши сонмы солнечных систем,Мы смертью населили их планеты,И сладко нам, что мрак-утайщик нем.Во тьме полночной слиты все предметы.Скорей на шабаш, к бешенству страстей.Мы дьявольским сиянием одеты.Мешок игральных шулерских костей,Исполненные скрытого злорадства,Колдуньи, с кликой демонов-людей,Спешат найти убогое богатствоБесплодных ласк, запретную мечтуОбедни черной, полной святотатства.И звезды мира гаснут налету,И тень весов качается незримоНа мировом таинственном посту.Все взвешено и все неотвратимо.Добро и зло два лика тех же дум.Виденье мира тонет в море дыма.Во мгле пустынь свирепствует самум.