Полное собрание стихотворений - Волошин Максимилиан Александрович - Страница 43

43

5

Сослали меня в Сибирь с женою и с детьми.В те поры Пашков, землицы новой ищучи,Даурские народы под руку Государя приводил.Суров был человек – людей без толку мучит.Много его я уговаривал,Да в руки сам ему попал.Плотами плыли мы Тунгускою рекой.На Долгом на пороге стал ПашковС дощеника мя выбивать:– «Для тебя-де дощеник плохо ходит,Еретик ты:Поди-де по горам, а с казаками не ходи».Ох, горе стало!Высоки горы —Дебри непроходимые.Утесы, яко стены,В горах тех – змии великие,Орлы и кречеты, индейские курята,И многие гуляют звери —Лоси, и кабаны,И волки, и бараны дикие —Видишь воочию, а взять нельзя.На горы те мя Пашков выбивалТам со зверьми и с птицами витати.А я ему посланьице писал.Начало сице:«Человече! убойся Бога,Сидящего на херувимех и презирающего в бездны!Его ж трепещут Силы небесные и тварь земная.Един ты презираешь и неудобство показуешь».Многонько там написано.Привели мя пред него, а онСо шпагою стоит,Дрожит.– «Ты поп, или распоп?»А я ему:– «Есмь протопоп.Тебе что до меня?»А он рыкнул, как зверь, ударил по щеке,Стал чепью бить,А после, разболокши, стегать кнутом.Я ж Богородице молюсь:– «Владычица!Уйми Ты дурака того!»Сковали и на беть бросили:Под капелью лежал.Как били – не больно было,А, лежа, на ум взбрело:«За что Ты, Сыне Божий, попустил убить меня?Не за Твое ли дело стою?Кто будет судией меж мною и Тобой?»Увы мне! будто добрый,А сам, что фарисей с навозной рожей, —С Владыкою судиться захотел.Есмь кал и гной.Мне подобает жить с собаками и свиньями:Воняем —Они по естеству, а я душой и телом.

6

Воняем: одни по естеству, а я душой и телом.В студеной башне скованный сидел всю зиму.Бог грел без платья:Что собачка на соломке лежу.Когда покормят, когда и нет.Мышей там много – скуфьею бил,А батожка не дали дурачки.Спина гнила. Лежал на брюхе.Хотел кричать уж Пашкову: Прости!Да велено терпеть.Потом два лета бродили по водам.Зимой чрез волоки по снегу волоклись.Есть стало нечего.Начали люди с голоду мереть.Река мелка.Плоты тяжелы.Палки суковаты.Кнутья остры.Жестоки пытки.Приставы немилостивы.А люди голодные:Огонь да встряска —Лишь станут мучать,А он помрет.Сосну варили, ели падаль.Что волк не съест – мы доедим.Волков и лис озяблых ели.Кобыла жеребится – голодные же втайИ жеребенка, и место скверное кобылье —Всё съедят.И сам я – грешник – неволею причастникКобыльим и мертвечьим мясам.Ох времени тому!Как по реке по НерчиДа по льду голому брели мы пеши —Страна немирная, отстать не смеем,А за лошадями не поспеть.Протопопица бредет, бредет,Да и повалится.Ин томный человек набрел,И оба повалились:Кричат, а встать не могут.Мужик кричит:«Прости, мол, матушка!»А протопопица:«Чего ты, батько,Меня-то задавил?»Приду – она пеняет:«Долго ль муки сей нам будет, протопоп?»А я ей:«Марковна, до самой смерти».Она ж, вздохня, ответила:«Добро, Петрович.Ин дальше побредем».

7

Ин дальше побредем,И слава Богу сотворившему благая!Курочка у нас была черненька.Весь круглый год по два яичка в деньРобяти приносила.Сто рублев при ней – то дело плюново.Одушевленное творенье Божье!Нас кормила и сама сосновой кашкиТут клевала из котла,А рыбка прилучится – так и рыбку.На нарте везучи, в те поры задавилиЕе мы по грехам.Не просто она досталась нам:У Пашковой снохи-боярыниВсе куры переслепли.Она ко мне пришла,Чтоб я о курах помолился.Я думаю – заступница есть нашаИ детки есть у ней.Молебен пел, кадил,Куров кропил, корыто делал,Водой святил, да всё ей отослал.Курки исцелели —И наша курочка от племени того.Да полно говорить-то:У Христа так повелось издавна —Богу всё надобно: и птичка и скотинкаЕму во славу, человека ради.

8

Во славу Бога, человека радиТворится всё.С Мунгальским царством воеватиПашков сына Еремея посылалИ заставлял волхва язычника шаманить и гадать,А тот мужик близ моего зимовьяПривел барана вечеромИ волхвовать учал:Вертел им многоИ голову прочь отвертел.Зачал скакать, плясать и бесов призыватьИ, много покричав, о землю ударился,И пена изо рта пошла.Бесы давят его, а он их спрашивает:«Удастся ли поход?»Они ж ему:«С победою великойИ богатством назад придут».А воеводы рады: богатыми вернемся.Я ж в хлевине своей взываю с воплем:«Послушай мене, Боже!Устрой им гроб! Погибель наведи!Да ни один домой не воротится!Да не будет по слову дьявольскому!»Громко кричу, чтоб слышали...И жаль мне их: душа то чует,Что им побитым быти,А сам на них погибели молю.Прощаются со мной, а я им:Погибнете!Как выехали ночью —Лошади заржали, овцы и козы заблеяли,Коровы заревели, собаки взвыли,Сами иноземцы завыли, что собаки:УжасНа всех напал.А Еремей слезами просит, чтобыПомолился я за него.Был друг мой тайной —Перед отцом заступник мой.Жалко было: стал докучать Владыке,Чтоб пощадил его.Учали ждать с войны, и сроки все прошли.В те поры ПашковЗастенок учредил и огнь расклад:Хочет меня пытать.А я к исходу душевному молитвы прочитал:Стряпня знакома —После огня того живут не долго.Два палача пришли за мной...И чудно дело:Еремей сам-друг дорожкой едет – ранен.Всё войско у него побили без остатку,А сам едва ушел.А Пашков, как есть пьяной с кручины,Очи на мя возвел, —Словно медведь морской, белой, —Жива бы проглотил, да Бог не выдал.Так десять лет меня он мучал.Аль я его? Не знаю.Бог разберет в день века.