Полное собрание стихотворений - Волошин Максимилиан Александрович - Страница 54

54

4

Великий Петр был первый большевик,Замысливший Россию перебросить,Склонениям и нравам вопреки,За сотни лет к ее грядущим далям.Он, как и мы, не знал иных путей,Опричь указа, казни и застенка,К осуществленью правды на земле.Не то мясник, а может быть, ваятель —Не в мраморе, а в мясе высекалОн топором живую Галатею,Кромсал ножом и шваркал лоскуты.Строителю необходимо сручье:Дворянство было первым Р.К.П. —Опричниною, гвардией, жандармом,И парником для ранних овощей.Но, наскоро его стесавши, неводЗакинул Петр в морскую глубину.Спустя сто лет иными рыбарямиНа невский брег был вытащен улов.В Петрову мрежь попался разночинец,Оторванный от родовых корней,Отстоянный в архивах канцелярий —Ручной Дантон, домашний Робеспьер, —Бесценный клад для революций сверху.Но просвещенных принцев испугалНеумолимый разум гильотины.Монархия извергла из себяДворянский цвет при Александре Первом,А семя разночинцев – при Втором.Не в первый раз без толка расточалиПравители созревшие плоды:Боярский сын – долбивший при ТишайшемВокабулы и вирши – при ПетреСлужил царю армейским интендантом.Отправленный в Голландию ПетромУчиться навигации, вернувшись,Попал не в тон галантностям цариц.Екатерининский вольтерианецСвой праздный век в деревне пробрюзжал.Ученики французских эмигрантов,Детьми освобождавшие Париж,Сгноили жизнь на каторге в Сибири...Так шиворот-навыворот теклаИз рода в род разладица правлений.Но ныне рознь таила смысл иной:Отвергнутый царями разночинецУнес с собой рабочий пыл ПетраИ утаенный пламень революций:Книголюбивый новиковский дух,Горячку и озноб Виссариона.От их корней пошел интеллигент.Его мы помним слабым и гонимым,В измятой шляпе, в сношенном пальто,Сутулым, бледным, с рваною бородкой,Страдающей улыбкой и в пенсне,Прекраснодушным, честным, мягкотелым,Оттиснутым, как точный негатив,По профилю самодержавья: шишка,Где у того кулак, где штык – дыра,На месте утвержденья – отрицанье,Идеи, чувства – всё наоборот,Всё «под углом гражданского протеста».Он верил в Божие небытие,В прогресс и в конституцию, в науку,Он утверждал (свидетель – Соловьев),Что «человек рожден от обезьяны,А потому – нет большия любви,Как положить свою за ближних душу».Он был с рожденья отдан под надзор,Посажен в крепость, заперт в Шлиссельбурге,Судим, ссылаем, вешан и казнимНа каторге – по Ленам да по Карам...Почти сто лет он проносил в себе —В сухой мякине – искру Прометея,Собой вскормил и выносил огонь.Но – пасынок, изгой самодержавья —И кровь кровей, и кость его костей —Он вместе с ним в циклоне революцийРазмыкан был, растоптан и сожжен.Судьбы его печальней нет в России.И нам – вспоенным бурей этих лет —Век не избыть в себе его обиды:Гомункула, взращенного ПетромИз плесени в реторте Петербурга.

5

Все имена сменились на Руси.(Политика – расклейка этикеток,Назначенных, чтоб утаить состав),Но логика и выводы всё те же:Мы говорим: «Коммуна на землеНемыслима вне роста капитала,Индустрии и классовой борьбы.Поэтому не Запад, а РоссияЗажжет собою мировой пожар».До Мартобря (его предвидел Гоголь)В России не было ни буржуа,Ни классового пролетариата:Была земля, купцы да голытьба,Чиновники, дворяне да крестьяне...Да выли ветры, да орал сохойПоля доисторический Микула...Один поверил в то, что он буржуй,Другой себя сознал, как пролетарий,И почалась кровавая игра.На всё нужна в России только вера:Мы верили в двуперстие, в царя,И в сон, и в чох, в распластанных лягушек,В социализм и в интернацьонал.Материалист ощупывал рукамиНе вещество, а тень своей мечты;Мы бредили, переломав машины,Об электрофикации; средиСтрельбы и голода – о социальном рае,И ели человечью колбасу.Политика была для нас раденьем,Наука – духоборчеством, марксизм —Догматикой, партийность – оскопленьем.Вся наша революция былаКомком религиозной истерии:В течение пятидесяти летМы созерцали бедствия рабочихНа Западе с такою остротой,Что приняли стигматы их распятий.И наше достиженье в том, что мыВ бреду и корчах создали вакцинуОт социальных революций: ЗападПереживет их вновь, и не одну,Но выживет, не расточив культуры.Есть дух Истории – безликий и глухой,Что действует помимо нашей воли,Что направлял топор и мысль Петра,Что вынудил мужицкую РоссиюЗа три столетья сделать перегонОт берегов Ливонских до Аляски.И тот же дух ведет большевиковИсконными народными путями.Грядущее – извечный сон корней:Во время революций водовертиСо дна времен взмывают старый илИ новизны рыгают стариною.Мы не вольны в наследии отцов,И, вопреки бичам идеологий,Колеса вязнут в старой колее:Неверы очищают православьеГоненьями и вскрытием мощей,Большевики отстраивают стеныНа цоколях разбитого Кремля,Социалисты разлагают рати,Чтоб год спустя опять собрать в кулак.И белые, и красные РоссиюПлечом к плечу взрывают, как волы, —В одном ярме – сохой междоусобья,Москва сшивает снова лоскутыУдельных царств, чтоб утвердить единство.Истории потребен сгусток воль:Партийность и программы – безразличны.