Год короля Джавана - Куртц Кэтрин Ирен - Страница 87

— А я не верю, что они и впрямь это сделают, как ты говоришь, — заявил Райс-Майкл. — Не могут же они убить нас обоих? Люди заподозрят неладное.

— Но мы-то будем мертвы, — резонно заметил Джаван. — А законный наследник окажется несовершеннолетним, и ему нужны будут регенты до возраста четырнадцати лет. Сановники прежде уже имели всю полноту власти и жаждут получить ее вновь. Для них единственный способ — это убить нас обоих.

Райс-Майкл вздохнул и устало покачал головой, прикрывая ладонью зевок.

— Может, ты и прав. Я лично сомневаюсь, но все возможно. А теперь могу ли я лечь в постель. Я что-то ужасно устал.

— Ты так и не дал мне слова насчет Микаэлы, — невозмутимо отозвался Джаван. — И ты отсюда не уйдешь, покуда не поклянешься… иначе у нас останутся лишь три варианта, которые я перечислил тебе чуть раньше.

— О, ладно, — отозвался Райс-Майкл с раздраженным вздохом. — Право, ты принимаешь все это слишком всерьез. Я все понял насчет Микаэлы и не буду больше ничего предпринимать. Ты это хотел от меня услышать?

— Только если ты говоришь правду.

Закатив глаза, Райс-Майкл поднял правую руку для клятвы.

— Бог свидетель, я даю слово, что ничего не буду предпринимать с Микаэлой в ближайшее время.

— Ты не попытаешься увидеться с ней до отъезда и не станешь ей писать, когда ее не будет в Ремуте, — настаивал Джаван.

— Я не могу даже писать?

— Думаю, для вас будет только хуже, если ты сделаешь это.

Раздосадованный, Райс-Майкл вздохнул.

— Ну ладно, клянусь. И все равно, я от нее никогда не откажусь.

— Я об этом и не прошу, — отозвался Джаван, удовлетворенный тем, что брат его говорил правду, когда дал ему клятву.

Однако после ухода Райса-Майкла Джаван всерьез задумался о том, какая горечь звучала в словах брата, когда он произносил слова обета, и невольно задумался над тем, какие еще плоды может принести нынешняя ночь.

Глава XXVIII

Всякий день поносят меня враги мои, и злобствующие на меня клянут мною[29]

Джавана не слишком удивило то, что Райс-Майкл не соблаговолил появиться наутро на мессе, которую служил отец Фаэлан. Впрочем, он нередко пропускал эти богослужения, а когда Джаван собирался на их совместную утреннюю верховую прогулку, то брат прислал к нему слугу с сообщением, что чувствует себя не слишком хорошо, и предпочел бы день провести в постели.

Джаван усомнился в его правдивости, хотя и знал наверняка, что после их вчерашнего разговора Райс-Майкл направился прямиком к себе. И все же король решил на всякий случай не уезжать из замка, а попрактиковаться во владении копьем во внутреннем дворе. Кроме того, Гискарду с Карланом он велел по очереди дежурить у покоев Райса-Майкла, незаметно наблюдая за ним весь день. После обеда лорд Манфред появился на заседании совета, однако, судя по всему, он ни о чем не подозревал, и Джаван сделал вывод, что Микаэла ничего не рассказала своему опекуну о неприятном происшествии прошлой ночью. Вечером, к удивлению и великому облегчению Джавана, его брат должным образом вышел к ужину, извинился за свое отсутствие, и заявил, что теперь чувствует себя куда лучше. По крайней мере, это было правдой, ибо весь вечер он был совершенно очарователен с гостями, держался поближе к Джавану и вел себя как образцовый принц, внимательный и любезный, не пытался увидеться ни с Манфредом и ни с кем из его домашних, хотя и не избегал их. Впрочем, поскольку Микаэлы на ужине не было, Джаван решил, что это далось брату не слишком тяжело, и все же ему было приятно, что тот, по крайней мере внешне, старается соблюдать декорум. Когда придворные, наконец, разошлись, он вновь велел Карлану стать на часы у апартаментов принца и приказал немедленно пресечь любую попытку выйти на ночную прогулку. На следующее утро Манфред вместе со всеми домашними покинул Ремут. Микаэла покорно сопровождала их и, судя по всему, так и не сумела увидеться до отъезда с братом короля.

Об этом происшествии Джаван сообщил Джорему в ту же самую ночь. Взяв пару бутылок отменного фианнского вина, он отправился навестить Этьена де Курси в его новых покоях вместе с Гискардом и Карданом, однако сам Джаван пить не стал. Покуда остальные наслаждались фианнским, он в одиночестве вошел в Портал и нервным кивком поприветствовав свою свиту, зажмурился и погрузился в транс, дабы привести в действие энергию перехода.

Спустя полчаса он уже обо все успел рассказать Джорему, Ниеллану и Джессу. Они устроились за столом в небольшом кабинете неподалеку от зала Портала в михайлинском убежище. Комнату освещали свечи, укрепленные на стенах, и здесь было куда прохладнее, чем в Ремуте.

— Боюсь, я слишком резко отреагировал, — заметил Джаван, когда с мысленной речи они перешли на обычную. — Однако учитывая его щиты, я не мог силой добиться повиновения. Может быть, именно испуг от того, что он узнал о нашей магии подействовал там, где простая логика оказалась бессильна. К тому же едва ли стоит опасаться, что из чувства мести или обиды он вздумает выдать меня, ведь это поставит под угрозу его самого. Но вот как насчет мераши? Подействует ли она на нас?

Джорем уперся подбородком в сплетенные пальцы. Сегодня на них с Ниелланом были синие одежды михайлинцев, а на Джореме также белый рыцарски кушак, тускло светившийся в полумраке комнаты.

— Увы, этого мы до сих пор не знаем, — отозвался он. — В ту ночь, когда умер ваш отец, Райс дал вам свое снадобье, и туда была подмешана мераша. Но в ту пору Синхил еще не успел передать вам свое могущество. Разумеется, мы можем говорить о том, что снадобье подействовало, однако помимо мераши там были и другие травы. А в том обряде, который проводили с вами мы сами, мы намеренно не стали использовать мерашу, именно потому что не знали, как вы на нее отреагируете.

— Но разве мы не должны выяснить все наверняка, учитывая, что монахи Custodes так и шныряют повсюду, стараясь с ее помощью выявить всех Дерини? Они ведь использовали ее даже с отцом Фаэланом, просто как снотворное, хотя и без того наверняка знали, что он никак не может быть Дерини.

Ниеллан со вздохом откинулся на спинку кресла, легонько поглаживая правой рукой с епископским кольцом коротко постриженную седую бородку.

— Нам очень повезло, что они не применили ее в вашем случае, когда отворяли вам кровь в Arx Fidei. Иначе, может статься, сейчас мы бы здесь с вами не разговаривали.

— Так вы думаете, она все же подействует на меня? — прошептал Джаван.

— Боюсь, это весьма вероятно. Однако если мы попробуем и вы на нее отреагируете, то это может принести и определенный вред.

— Какой же?

— Ну, когда вы понятия не имеете о действии этого снадобья, это одно. А вот если вы будете знать наверняка, что вы подвластны мераше, это может соответственно сказаться на вашем поведении, и даже те, кто до сих пор не имел повода ни в чем вас заподозрить, задумаются о том, чтобы проделать это.

— Да, согласен, — кивнул Джаван. — И все равно, лучше бы мне знать это наверняка. Есть ли безопасный способ это обнаружить?

— В вашем нынешнем положении безопасных способов нет, — ответил Джорем. — Если мы дадим вам мерашу, и вы отреагируете как Дерини, то на полдня совершенно потеряете способность владеть собой, да и на следующий день будете чувствовать себя прескверно. С первой частью справиться легко, если мы начнем вечером. Тогда вы можете пораньше удалиться к себе перед этой попыткой, сославшись, скажем, на головную боль. Но вот на следующий день будет куда хуже. Вы не можете совсем не появиться перед двором. Однако представьте себе ваше состояние, если это раз в десять хуже, чем самое страшное из похмелий, какое вам только доводилось испытывать.

— Ну, я и без того не сомневался, что это весьма неприятная штука, — заметил Джаван. — И все равно считаю, что должен убедиться наверняка.

— Отчасти последствия можно побороть, — заметил Джесс, впервые за весь вечер подав голос. Джаван до сих пор не мог привыкнуть к виду тонзуры Custodes, которую Джесс специально выбрил, когда явился в Ремут для установки Портала. И хотя сегодня он был одет как обычно, а волосы понемногу стали отрастать, вид все равно был диковатый.