Склеп Хаоса - Локнит Олаф Бьорн - Страница 74

– Без защиты от кого? – уныло спросила Агнесса. – От ограбленных горожан? От шемитов? От людей с «Вестрела»? Или от дракона, если ему захочется вернуться?

– Далось тебе это чудовище, – вскинул короткую черную бородку правитель города. – Почему ты, вроде бы благовоспитанная девушка, покровительствуешь каким-то недостойным твоего внимания личностям? То дракон, то пираты, то это отребье из Бальи…

– Ты в самом деле собираешься его повесить? – отстранено хрупким голосом проговорила донна Вальехо.

– А что еще прикажешь с ним делать? – возмутился губернатор. – И не надо смотреть на меня так, будто я – убийца беззащитных детей. Между прочим, если ты забыла, я доверился твоим обещаниям присмотреть за делами Прибрежного Союза и за тем, чтобы их предводителем стал человек, не забывающий делиться своими доходами с законной властью и помнящий свое место. И что же? С твоей поддержкой они выбирают какого-то молодого нахала, совершенно не уважающего традиции!

– Между прочим, в Кордаве очень косо смотрят на любителей поживиться на стороне, – вкрадчиво напомнила Агнесса.

– Между прочим, ты в последнее время стала позволять себе много лишнего, – не замедлил с ответом любящий дядюшка. – Сдается мне, ты начала злоупотреблять моей добротой.

Донна Вальехо пропустила его слова мимо ушей, легко поднялась с кресла и подошла к высокому, почти от пола до потолка, окну.

– Ты в самом деле отпустишь Фареса? – негромко спросила она. – И повесишь человека, который виновен лишь в том, что не захотел идти у тебя на поводу?

– Совершенно верно, – подтвердил дон Карбальо и жизнерадостно хмыкнул. – Перестань, Агнесса. Ты же умная девочка. Не делай вид, будто ни о чем не догадываешься, а то сильно упадешь в моем мнении.

– Он тебе заплатил, – плечи девушки бессильно опустились. – Он откупился от тебя… Ну конечно же!

– Только не надо громких истерик и призывов к моей совести, – сердито бросил губернатор. – Такова наша жизнь. Каждый выкручивается, как может.

– Такова жизнь, – равнодушно согласилась Агнесса. – Таков мой дорогой дядюшка – проходимец и редкостный мерзавец. Могу я задать еще один вопрос? Ты собираешься выполнять свое обещание корсарам с «Вестрела»?

– Я подумаю, – дон Карбальо даже не обиделся на оскорбление. – В конце концов, кто он такой, этот Конан? Бывший пират и наемный убийца, не более того. Никто на Побережье не будет опечален, если в один прекрасный день он исчезнет неведомо куда. Кажется, это вполне в его привычках.

– Ты этого не сделаешь, – донна Вальехо резко обернулась, выронив многострадальную игольницу. – Ты не захочешь навлечь на свою многомудрую голову неприятности из Кордавы. Кроме того, его люди не простят обмана.

– Агнесса, не тешь себя несбыточными мечтами, – раздраженно буркнул губернатор. – Его люди через два дня забудут, что он существовал на свете, а через три – выберут себе нового капитана. В Кордаве же будут только благодарны, что я избавил страну от постоянного источника неурядиц. И вообще, дорогая моя госпожа графиня, мне надоели ваши постоянные указания и ваше вызывающее поведение. Что-то мне подсказывает, что будет лучше, если ближайшие два-три дня вы воздержитесь от посещений ваших друзей в городе.

– Но… – заикнулась опешившая девушка.

– Никаких «но», – отрезал дон Карбальо. – Хватит с меня! Я и так непозволительно распустил тебя. Что бы сказала моя бедная покойная сестра, узнав, что ее дорогое дитя таскается по каким-то ужасным притонам и заводит знакомства с пиратами и грабителями? Этому пора положить конец, и будь я проклят, если я этого не сделаю!

Высокие двойные двери, поблескивающие отлакированными пластинками черепаховых панцирей и медью начищенных ручек, уже давно захлопнулись за удалившимся прочь градоправителем, а госпожа графиня все так же стояла у распахнутого в ночь окна. Далеко внизу мелькали оранжевые язычки факелов, за ними еле различимо светлела полоса прибоя, а уже за ней до самого горизонта простиралась неровная водная гладь, освещенная белой рождающейся луной.

Агнесса размышляла.

Вернее, сначала у нее не находилось сил на размышления, а только на ненависть. Она несколько раз яростно стукнула кулачком по мраморному подоконнику и, как ни странно, успокоилась. Злость ни к чему не приведет. Возможно, потом она сможет понять действия дяди. Понять – да, но не принять и уж тем более не простить. Конечно, он поступил так, как ему подсказывали забота о вверенном его попечению городе и о собственном кармане, и самоуверенно решил, что племянницу можно не принимать в расчет.

Ошибаетесь, почтенный дон Карбальо. Ах, как ошибаетесь!

Впрочем, она не тем занимает свою голову. Ей необходимо успокоиться, сосредоточиться, как можно скорее найти выход из сложившегося положения и принять решение. Не исключено, что оно станет самым важным решением в ее жизни. Потом будет ничего уже не исправить. Если она начнет действовать, останется только идти вперед, не останавливаясь, до последнего предела.

Это было жутковато. Это пугало и заставляло более трусливую часть души нашептывать: «Смирись. Сиди тихо и ни во что не вмешивайся. Справятся и без тебя. А если не справятся – значит, такова воля богов…»

– Чихала я на волю богов, – мрачно произнесла Агнесса. – И рыдать не стану, не надейтесь, дорогой дядюшка. Хотели семейной войны – получите. Полной чашей!

Однако никто не начинает военные действия неподготовленным.

Донна Вальехо подошла к захлопнувшимся створкам и осторожно подергала литые медные ручки. Заперто. Ничего другого она и не ожидала. Что ж, дорогой дядя, у маленькой глупой девочки найдется, чем вас удивить.

Агнесса принялась быстро и деловито рыться в ящиках своего стола. Вытащила из невинной на вид шкатулки фигурный ключ, вставила в дверную скважину и, стараясь действовать как можно тише, повернула. Замок еле слышно щелкнул, створка приоткрылась. Вот так. Предусмотрительность еще никому не мешала.

Донна Вальехо беззвучно выскользнула из своих комнат и на цыпочках прогулялась по коридору до лестницы на первый этаж. Дядюшка, похоже, не шутил, сказав, что не позволит ей в ближайшие два-три дня покидать усадьбу. Нужно что-то придумать. Для начала ей потребуется спутник. Иначе как она, слабая девушка, осмелится спуститься в ночной город, все еще охваченный кое-где пожарами и близкий если не к бунту, то к изрядной силы беспорядкам? А ей необходимо попасть в город, если она собирается спасти то, что уцелело.

Она тихонько постучалась в комнату Ди Блайи и, поскольку никто не отозвался, распахнула дверь. Не повезло – бард после сегодняшних приключений спал мертвым сном. Конечно, можно попробовать его растолкать, но Ди Блайи и так сделал для нее все, что мог. Требовать, чтобы он проснулся и на ночь глядя отправился вместе на довольно опасную прогулку в город – просто жестоко.

Вздохнув, Агнесса вышла, аккуратно притворив за собой дверь. Спокойной вам ночи и хороших сновидений, месьор Ди Блайи. Хоть для кого-то нынешняя ночь выдалась спокойной.

Дверь в комнату Деррика стояла полуоткрытой, что сразу наводило на невеселые размышления об отсутствии хозяина. Однако госпожа графиня все же заглянула в узкую щель между створками, а затем нерешительно вошла, в очередной, неизвестно какой по счету раз, поразившись скудости обстановки жилища своего доверенного лица. Вроде бы уже две года проживает в губернаторской усадьбе, имеет неплохое жалованье, а обзавелся только самыми необходимыми вещами, и даже не постарался, чтобы они подходили друг к другу. Ни ковров, ни красивых безделушек, ни картин. Единственное украшение – стоящая на каминной полке довольно большая модель пузатого трехмачтового нефа из черного дерева под ярко-оранжевыми парусами.

Безликая комната чем-то напоминала своего владельца. Вроде бы Деррика в Карташене знали все, и он знал всех. Но донна Вальехо затруднялась назвать имена его близких друзей или подружки. Таких просто не существовало. За два года молодой человек вполне привлекательной наружности и с хорошо подвешенным языком не нашел ни приятелей, ни любовницы? Расскажи кому – не поверят. Или он умудряется так хорошо скрывать личные дела от посторонних глаз?